— Ты, что, не понимаешь? Думаешь, для меня ночь — это шутки? — совсем взбеленился Виргуэль, злобно нависая над помощником.
— Я буду караулить ваш сон! — трусливо отступив, заверил он. — Если хотите, призовём шаманку Аин. Её уровень плетения снов за последние годы невероятно вырос.
— Мне не нужны сны и твои проклятые родственники, если они не способны выйти против бэрлокских собак сейчас! — зло бросил Виргуэль. — Или хочешь сказать, что Аин сможет усыпить весь лагерь? А ты лично, или, быть может, жители Красной долины во главе с твоим праведным братцем перережете горло каждой спящей собаке?
— Мой король. — Гвол опасливо отступил ещё дальше. — Вы же знаете…
— Знаю ли я, что драконеане ни на что ни годны? И, кроме своих дурацких снов, они не умеют делать ровным счётом ничего?! — вспылил Виргуэль. — Ещё как! Я столько лет терплю твои выкрутасы, надеясь, что хоть раз ты оправдаешь все вложенные в тебя усилия, но ты… Ты — абсолютно бесполезен!
Щёки Гволкхмэя запылали багрянцем, на лбу выступила пульсирующая жилка, а чёрные крылья распушились, словно у собравшегося в бой петуха. Однако помощник не проронил ни слова, молча проглотив все оскорбления.
«Не горячись, О’дар! — вступился предводитель Пурпурного Крыла. — Лишняя ссора нам сейчас ни к чему. И не волнуйся, как только начнёт светать, мы мигом подпалим хвосты этим собакам! Даже не сомневайся!»
«Раскидаем, как щенят, ещё и солнце подняться не успеет!» — поддакнул предводитель Жёлтого Крыла, и все прочие согласно закивали в ответ.
«Ну что за упрямцы!» — в бессильной злобе терзался Виргуэль, но ничего поделать не смог. Драконы разлетелись, оставив его в одиночестве, чем в очередной раз подтвердили, что статус О’дара не так уж высок и значим, как ему хотелось! Это вам не Император эльфов, чьё слово непререкаемый закон, и любой осмелившийся заикнуться о своей воле будет уничтожен на месте! И дело вовсе не в том, что у Виргуэлю не хватило бы сил повергнуть обнаглевшего дракона, но уж больно щепетильно относились к братоубийству на Одореде. А всеобщее осуждение на драконьих островах — это не пустой звук! Ещё одной безумной войны больше никто не желал допускать. Сердце О’дара хранило в себе память о том, кто рискнул бросить вызов этим устоям. Его растерзали огромной стаей на крохотные кусочки и разбросали падальщикам, побрезговав хранимыми тайнами и воспоминаниями. Жалкий конец для дракона!
«Но ничего, как только я получу своё могущество, вы все у меня попляшите!» — проводив мстительным взглядом улетающих драконов, проворчал про себя Виргуэль, и неохотно вернулся в выделенные ему покои.
Спать он не собирался: ещё чего искушать судьбу перед важной битвой! Даже будучи шаманом, Виргуэль никогда не позволял себе такой слабости: сон слишком опасное оружие, чтобы его недооценивать. И вот теперь он, отгоняя зевоту, мучительно шатался из угла в угол. Его мысли роились, как шершни, строящие улей. Коварные, смертоносные и неукротимые. Он не должен был оставить в живых ни одной бэрлокский собаки. Больше, ещё больше крови на алтарь его могущества! Если будет мало, он готов был заставить горную реку сменить цвет вод! И взлелеянная решимость неумолимо росла и привела к тому, что Виргуэль вылетел на бой вместе со своими Крыльями.
Они покинули столицу едва забрезжил рассвет, и почти сразу же их пути разошлись.
«Зайдём сразу со всех сторон, — объявил перед вылетом Виргуэль. — И вслед за мной выжигаете всё, что оказывается у вас на пути! Когда начнётся паника, не подпускайте людей к машинам. Жгите и их, и оружие!»
Рассветный воздух приятно бодрил. Шум моря, разбивающегося о скалы, постепенно исчезал вдали. Выбранные под военный лагерь горы находились в паре дней перехода на лошадях от столицы. Но дракону, в отличие от бэрлокских собак, не нужно было тащиться с обозами и обходить, выбирая надёжные тропы. Всего пара часов мощных взмахов крыльев — и вот его Крылья уже кружат над склонами.
«Придётся заходить только с двух сторон!» — объявил предводитель Пурпурного Крыла, оценив обстановку.
Бэрлокцы устроили лагерь в самой низине узкого ущелья. Горы у подножья почти смыкались друг с другом, так что в проходе с трудом помещались один или два шатра. Растянувшись, подобно длиннющему питону, лагерь безмятежно спал: костры почти погасли, и незадачливые часовые буквально через одного сладко похрапывали, оперевшись на свои длинные арбалеты.
«Построение каскад!» — объявил предводитель Жёлтого Крыла.