Виргуэль рванул вниз, цепляясь когтями, чтобы не рухнуть, и понёсся вдоль ущелья, прикрывая себя от новых стрел и арбалетных болтов безвольными крыльями. Последние били намного сильнее, и вскоре до него донесся ядовитый запах собственной крови. Им удалось пробить чешую и ранить крыло. Затем опять. А всё, что он мог, лишь позорно сбегать! Достигнув края ущелья, Виргуэль осознал, что бежать некуда. В узкую щель прохода ему никогда не протиснуться! Оставалось только одно. Взревев от отчаяния, он бросился на скалы, вкладывая не только все драконьи, но и волшебные силы. Чудовищный удар заставил содрогнуться всё ущелье. Где-то вдали загудели горы, рождая новые сели и лавины. А потом…камень под ногами Виргуэля дал трещину.
— В укрытие! Всем в укрытие! — засуетились бэрлокские собаки. Словно тараканы, они принялись сновать по склонам, исчезая в каких-то нишах и под небольшими выступами. Вероятно, тут были и пещеры, куда уволокли тяжёлое вооружение. Однако всё это быстро перестало занимать голову Виргуэля.
Горы пришли в движение. Камень под его ногами задрожал, а трещина принялась стремительно расширяться. Виргуэль, глупо прыгая, словно курица, пытался занять какую-то одну сторону, но грузное тело и так едва вмещалось между скалами. Поняв, что сейчас безопаснее будет в облике драконеанина (бэрлокцы, как и полагалось крысам, мгновенно попрятались по норам), он сосредоточился на изменении. Страх пронзил его подобно стреле. Магия… его любимая, желанная, заветная и самая важная в жизни магия не откликалась! Он не мог понять почему. Ведь только что его силы обрушились на горы, а теперь… Виргуэль шевельнул лапой и прислушался к ощущениям. Магия неохотно защекотала в когтях. Значит, он не утерял её совсем, но отчего же ему не удаётся такое простецкое дело? Виргуэль напрягся из-за всех сил. На секунду ему показалось, что конвульсивно дёргающаяся лапа начала приобретать человеческий облик, но дикая боль в спине, застив глаза, всё оборвала. Там, в онемевших крыльях, в проклятых стрелах и болтах содержалось что-то не только отравляющее, но и сдерживающее магию.
«Вампирская сталь!» — Озарение пришло к Виргуэлю слишком поздно. Ему стоило забеспокоиться уже тогда, когда его пламя рассеяло первую иллюзию. Кроме магов, подобными фокусами владели только демоны и вампиры. Теперь же всё встало на свои места: вампиры поддержали принца Юджина!
Горечь жгучей обиды заполонила пасть. Как же ловко драконы угодили в капкан! И что теперь? С шатающихся гор посыпались первые камни, растяжки лап едва хватало, чтобы удерживаться на хлипких камнях. Ещё чуть-чуть и Виргуэля либо зашибёт сверху глыбой, либо поглотит разверзнувшаяся бездна. Осознав всю плачевность своего положения, он выбрал второе и, подобрав конечности, рухнул вниз. Камни сыпались ему навстречу, больно ударяя в спину, свет постепенно мерк, но, даже оказавшись в полной темноте, он так и продолжал падать. Дно будто исчезло из этой расщелины. А потом накатил страх. Дикий, всепоглощающий. Ведь всё виденное во снах сбывалось наяву.
Тьма дышала кровью. Драконьей кровью. Во рту стоял её мерзкий солоноватый привкус, а за спиной неподъёмным грузом висели безжизненные, изрешеченные стрелами крылья. Ему было так холодно, что он не чувствовал ни своих лап, ни хвоста. И даже, казалось, огромное драконье сердце, и то замедлило свой неистовый бег. Судорожно вдыхая, он каждый раз боялся, что этот вдох окажется последним, и с всё нарастающим ужасом ждал её…
Но пришла не она. Во тьме блеснули серебряные искры, и стало так невообразимо холодно, будто все внутренности разом заморозило. Он не мог ни двинуться, ни моргнуть, ни даже дышать. Всё сковало лютым морозом, от которого по телу начала расползаться ледяная корка. Она почти заточила его в свой плен, а потом в голове раздался потусторонний жуткий голос, от которого едва текущая в жилах кровь вмиг застыла:
— Впусти!..
Глава III. Солнце в зените. Юфемия
Юфемия:
Рассвет после полнолуния кровавого Янгоса, тринадцатый день после исчезновения короля Дамиана
— Мой дед убит? — Юфемия не могла поверить своим ушам. После ночи, проведённой в слезах, её голова слишком туго соображала. Марселу — её шанс на счастливую семейную жизнь, — был безвозвратно утерян.
— Он погиб во время свадьбы принцессы Торины и принца Андреаса, — повторила Арата, а затем, нахмурившись, прибавила: — Принц Андреас был осуждён Советом и отправлен на Проклятые острова.