— Ещё нет, но если кто-то снова будет становиться у меня на пути…
И в этих словах Рена уловила не просто угрозу. В голове крутились незнакомые воспоминания, и во всех них были другие поселения, вот только вместо перекидывающегося с дома на дом пламени, обещающего обратить поселение в чернеющие угли и серый пепел, по ним носились вихри тьмы, крутя и перемалывая всё в черную безжизненную пыль. Как давно это было! И как же сладок запах ностальгии. Ностальгии триумфа!
Она сама пришла к нему. Неисправимая гордячка, готовая, казалось, умереть, чем поклониться кому-либо! И всё же она стояла перед ним, израненная, убитая горем и исполненная ненависти ко всему.
— Брат. — Её голос звучал так жалобно, как и колокольчики на её волшебном посохе, на который она тяжело опиралась. — Помоги мне!
— Великая волшебница Дэйми снизошла до презренного братца, что же случилось? — Ему трудно было сдержать самодовольную улыбку.
— Они… — Её кулаки сжались в бессильной злобе, а магия начала искрить на коже. — Они убили моего сына! Я должна отомстить!
— Какие пламенные речи, сестрица! Не ожидал услышать подобное от тебя! — Он не мог отказать себе в удовольствии всласть поиздеваться над ней. Однако Дэйми словно и не слышала его насмешек. Её взгляд совсем затуманился, и в нём не осталось почти ничего, кроме жадного желания восстановить справедливость. Только сейчас он заметил, что сестра едва стоит на ногах. На полу уже натекла целая лужа крови…
— Так ты поможешь мне? — Как много в этой просьбе было боли.
— Помогу, если сестрица подарит мне свой поцелуй!
— Ты неисправим, Дьюри, — хмыкнула Дэйми, но всё же подошла к нему и склонилась. Её мягкие нежные губы, словно ветерок, едва коснулись его щеки. Дэйми тут же отпрянула, явно считая свой долг исполненным.
— И это ты, женщина с двумя мужьями, называешь поцелуем? — пряча досаду за дерзостью, произнёс он.
— Ты сошёл с ума? — Её глаза вспыхнули гневом. — Мы же брат и сестра!
— И что с того? — не унимался он. — Если мне нельзя ощутить вкус твоих губ, то зачем мне помогать?
Дэйми застыла в нерешительности. Он видел, как тяжело даётся ей решение: она то и дело кривила нос и свои красивые губы. Но, как и ожидалось, жажда мести оказалась сильнее предрассудков. Дэйми вновь подошла к нему, и, на миг остановившись, перевела дыхание, а затем прижалась своими губами к его губам.
Он чувствовал вкус крови и смерти, и упивался им, совсем не замечая, что творится с Ней. Как её кожа из бледно-розовой стала мертвенно серой, а горящий свет в глазах стремительно гас, прежде чем потухнуть навсегда. Высосав всю магию, он равнодушно оттолкнул лишённое жизни тело, и то глухо шлёпнулось на каменный пол.
— Какая же ты слабая, Дэйми! — переступая труп, произнес он, а затем, проведя пальцем по своим чуть припухшим губам, коварно усмехнулся: — Но не волнуйся, милая сестрица, я тебе помогу…
Его облик мгновенно сменился, и вот уже вполне живая Дэйми склонилась к своему волшебному посоху. Тихо звякнули колокольчики, вот только этот звон прозвучал не серебристой песней, а, скорее, зловещим предзнаменованием.
Глава V. Вечерний ливень. Рэл
Рэл:
Тринадцатый день месяца белой совы, месяц после возрождения Тёмного Царства
В отличие от неё, он ни разу не задавался вопросом, как же так вышло. Ему было известно, что обычно эльфы годами, а то и целыми десятилетиями заводили детей, да и те же полукровки никогда не рождались от пары свиданий. Но не всё ли равно, что пошло не так, если это уже случилось?
В его сердцах место для этого ребёнка появилось сразу же и безоговорочно. Это она терзалась и не находила себе места, тогда как он собирался честно возложить на себя ту самую давно предлагаемую ей ответственность, ведь, в конце концов, Рэл никогда не считал их тайные отношения мимолётной интрижкой или просто изменой. Традиции нагов и его высокий социальный статус наследника сэйла подразумевали, что у него будет четыре жены. И в его понимании с момента того, как они провели ночь, Шанталь превращалась в пусть и пока не давшую брачные клятвы супругу. Вторую супругу. Вот только её это положение вещей совершенно не устраивало.
— Мне? В гарем? — с усмешкой переспросила она. — Это шутка?
— Нет. — Рэл был абсолютно серьёзен. — Я позабочусь о том, чтобы у тебя был отдельный дом, и ты ни с кем из семьи не встречалась!
— Но ты же понимаешь, что дело не только в отдельном доме! Я не просто эльфийка, а принцесса. Будет мировой скандал, и что хуже… этот малыш… — Она демонстративно указала пальцем на свой ещё пока плоский живот. — Ему не выжить! Если мой отец не прибьёт его ещё в моей утробе, это сделают фанатики чистой крови вскоре после его рождения! Охота на полукровок до сих пор у нас в чести! И я уже не говорю о том, что наш роман станет причиной для новой войны!