— А Лиза? — подал голос Пятифанов.
— Лиза? Да поссорились мы с ней. Пускай обхаживает Катьку свою, и вообще пусть делает что хочет, мне без разницы. — она ногтём сбила пепел и сделала ещё одну затяжку, глубже чем первую.
— Ясно. — диалог не шёл. — Прикольный маникюр у тебя.
— Спасибо, — Наташа смущённо отвела взгляд.
Дальше они курили молча.
Комментарий к Рома
Буду благодарна за отклик :)
========== Катя ==========
Комментарий к Катя
В случае чего, напоминаю о публичной бэте.
С самого утра в квартире царила торжественная атмосфера. Словно Лилия Павловна дочь не выпускала, а выдавала замуж. Она не стала ограничиватся покупкой белого платья с белыми туфлями на тонкой, как стилет, шпильке, ко всему прочему она вплела дочери в причёску гипсофилы. Таким образом, оглядывая со всех сторон проделанную работу, она отметила что перед ней предстала девушка, только что сбежавшая с пьесы кабаре, готовая вот-вот взойти на сцену для блистательного исполнения финального номера. Украшенное золотистыми стразами платье на тонких бретелях облегало до коленей, обтянутых колготками в мелкую клетку телесного цвета, а от них и до самых голеней разбивалось в облако страусиными перьями, три тонких косички от лба, на затылке за ушами превращались в пучки, из которых небрежно, но очень гармонично выбивались к верху выгоревшие светлые концы волос. Любимое жемчужное ожерелье, которое часто видели ученики младших классов, в этот раз оказалось на молодой шее с более упругой кожей. Но Екатерина уверена, не будь на острых носках её лодочек жемчужного обрамления, к этому драгоценному украшению ей бы не позволили и притронутся. А за макияж нарекли бы куртизанкой. Пухлые губы в красной помаде, надутые щёки в бронзовых румянах, и одни только зелёные радужки, тонущие в тотально чёрных тенях, ресницах и толстой подводке.
— Ну-ка, Серёж, сфотографируй меня с нашей красавицей. — женщина в строгом костюме коротко кивнула в сторону маленькой коробки, которая затерялась среди косметики, резинок, расчёсок, и флакончиков с приторно пахнущим содержимым, все они множились в высоких рамах союзного трельяжа. Увидев рассеянное лицо девочки она широко улыбнулась. — Это подарок тебе, будешь для своей газеты фоткать. Сейчас опробуем, Серёжа! — добродушная гримаса резко превратилась в недовольную и грозную.
— Цифра, Канон Еос Дэ–30, только с завода. — объяснял отец, распаковывая фотоаппарат.
— Поэтому не разочаруй нас, Е-ка-те-ри-на. — отчеканила Павловна, смерив дочку взглядом, от которого хотелось отмыться, поскорей избавиться.
— Ну чего ты, Лиль, заладила. — он важно покрутил камеру, выдвинул какую-то скобу над объективом, — У дочки нашей свято{?}[укр. нареч. праздник*], хай радуется, пока может. Отдыхай, милая, набирайся сил перед поступлением. — пободрил мужчина поглаживая оголённые лопатки. — Ну что, девчата, улыбочку!
Вспышка. Быстро и громко процокотав Катя оказалась возле папы, взяла подарок в руки. Разглядывая маленький экранчик, первое, на что она обратила внимание это свой вид. Полнит этот аппарат. В зеркале она была стройней. Хорошо что хоть с ростом 170см помогли справиться каблуки. А так, девушка чувствовала себя настоящей богемой среди того сборища смердов, с которыми ей довелось провести слишком много времени. Хоть времени у Кати на них катастрофически не хватало, в связи с крайне усердной подготовкой к экзаменам, она старалась поддерживать среди подчинённых порядок. Делать замечания неопрятности или откровенно указывать на бедность прикрываясь чином старосты было такой приятной отдушиной после многочисленных выговоров матери. В её представлении конкурентноспособными соперницами в обучении могли быть только Наташка и Полинка – первая метила в тот же город, который Смирнова собиралась покорять. А что со второй – плевать, она такая слабохарактерная, что за пределами школы выбиваться в люди ей придётся лет 10.
«Пока у каких-то блох в табеле сплошь стоят пятёрки, у тебя что?! Четыре по русской литературе, Екатерина! Это что такое?! Мало своего, хочешь и моё имя опозорить?! Не стыдно тебе?! Как ты собралась ЕГЭ сдавать? Как в институт с четвёрками поступать? Да на тебя там даже не посмотрят дуру на такую!»
Как достала. Как она её до чёртиков достала. Все эти два года, что Катя надрывалась над своим светлым будущим, её мать только и делала, что отчитывала за какие-то мелочи. Всё что стимулировало девочку трудиться это надежда избавиться от матери хотя-бы на время обучения. И пыл закончить журфак с красным дипломом поубавился. Хотелось просто перебраться в город, а там уже не так важно, главное что сама, а если что пойдёт не так, просто найдёт какого-нибудь паренька-бухгалтера, или хоть кого…
“Золотая медалистка” – пророчили все учителя. Здорово, конечно, а что с этой медалью дальше делать никто не рассказал. Смотря на стену с граммотами в своей комнате, просыпаясь по утрам, в голове всё чаще появлялся вопрос “Зачем?”. Вместе с хорошими оценками на плечи каменным грузом ложилась ответственность за следование чужим требованиям. Почему она обязана соответствовать чьим-то завышенным ожиданиям?
В 17 лет до сих пор нет настоящих друзей, не было нормальных отношений, мама не лучшая подружка, а заклятый враг… От неё всё приходилось скрывать, а учитывая что и в школе от неё не спрятаться – задача усложнялась вдвое. Даже прогулка в магазин за продуктами добавляла в жизнь Катьки красок. А если ещё и с папой, то можно было и вовсе нарекать день праздничным. Во-первых, он не ругал за оценки, во-вторых он покупал дочке всё что она попросит, пока её аппетиты находились в пределах возможного, а в-третьих, он давал ей родительскую любовь за обоих предков сразу. Материнскую заботу девочка получала в последний раз во втором классе, а после язык любви Лилии Павловны изменился и Катя на нём так и не заговорила.
— Спасибо, папочка, — она прильнула к надутому пузу пристарелого мужчины. — Спасибо, мама. — Прозвучало вдогонку в этой же позе.
Смирнова старшая хотела было забрать фотооапарат – на сохранение, но младшая проскользнула мимо неё и нырнула в свою комнату, подловив момент.
Девушку встретили полуденные солнечные лучи, резко ударившие в лицо. Глаза сощурились. Прикрыв старое окно тюлью, она села на край кровати, заправленной красным покрывалом с большими розами, и принялась рассматривать подарок.
Во дела-то, крутой фотик. Воображение резво вырисовало сюжеты как Катя быстрее всех печатает на своей обложке какого-нибудь спортсмена ликующего победе в олимпийских играх. Или как фотографирует приливы Оби, гуляя близь “Речного Вокзала”. Метро… Она покатается на метро первым делом. Объедет все станции, а потом пойдёт в зоопарк или в аквапарк… И в торговый центр обязательно! Сходит в оперу и в театр. Сходит в ресторан и в бар, и там будет дегустировать все коктейли, пока не напьётся до потери сознания. И всё будет фотографировать: сталинские дома, укромные дворики, различные памятники, высотные здания, блестящие витрины… Сядет в трамвай, и будет снимать фото-репортажи прямо из окна. Найдёт друзей, заведёт городских подружек, они-то в три раза умнее и интереснее сельских клуш типа Лизки. Будет ходить с ними в клубы и клеить красавчиков парней. Сможет наконец накупить мини–юбок и ходить в них сколько пожелает и в любое время года. Наклянчит у отца и купит шубу и сапоги. Екатерина – принцесса из тайги.
Мысли подняли боевой дух девушки, она подошла к своему рабочему столу выдвинула один из ящиков. Там вглуби, меж старых тетрадей, припрятанная в детском раскладном пенале лежала фляга с домашним вином дяди Володи – брата отца. Родители хранили стеклянные бутыли на виду. Один на кухне, ещё один на балконе. Не то чтобы они не секретничали, просто маленькая квартирка бо́льшим пространством не располагала. Открутив крышку она поднесла содержимое к губам, незная зачем, отвернула голову в сторону и сделала короткий выдох, на манер всех взрослых. Глоток для храбрости. И ещё пару глотков для хорошего настроения, которое она никому не позволит сегодня испортить. В дверь постучали. Катя быстро сунула кислое пойло в клатч и спросила: