Суть заключается еще в одном чуде. Ведь этот самый Свод многие годы существовал, как бы не существуя. То есть он, с одной стороны, имелся в виде огромных древних листов, хранящихся за семью печатями в важных научных местах страны: двух фундаментальных библиотеках и одном государственном музее, но доступ к нему имели лишь считаные единицы высоколобых граждан, именуемых историками.
И тут вдруг нашлись два мужика, один (к вопросу об интернационализме) — русский, другой — татарин. Они на все это безобразие смотрели, что все только мечтают, а практического ничего не делают, после чего дали друг другу слово, как Герцен и Огарев, издать этот самый свод факсимильным способом, то есть один к одному. Сунулись туда-сюда, денег нигде в стране для этого нету. То есть яхты-виллы покупать, с французской горы вниз на лыжах с девками кататься, личные яхты-самолеты заводить, торговать на аукционе Сотбис картину «Десятый вал» — это пожалуйста, а на Летописный свод денег нету. И я сейчас скажу страшную вещь: не были они традиционными гуманитариями в смысле известного российского строительства бесфундаментных воздушных замков, итогом чего становятся лишь революции да сетования на гнусную жизнь и неправильное устройство мира. Ни одного ведь толкового дела такому гуманитарию доверить нельзя, включая революцию! Предаст, сам не ведая, из лучших побуждений, а потом будет жаловаться, что социум его урыл и снивелировал. Я знаю, я сам такой.
А были они интеллигентами нового типа. То есть сами сколотили неизвестно на чем огромные по моим-твоим меркам состояния в рамках постсоветского капитализма и сами издали Летописный свод ограниченным числом экземпляров, затратив на это кучу денег, преодолев немыслимые, теперь уже по общим меркам, трудности. «Свету истины не дали погаснуть, понесли его дальше», — именно так писал я об этом чуде в своем заказном материале и, уж поверь мне, не врал в этот раз за деньги ни секунды. И еще написал, не удержавшись, что все это вовсе не очередной способ «срубить бабки» или попытка выпрямиться рядом с «вертикалью власти», а по-настоящему Божье дело, может, они так каются, как разбойник Кудеяр.
Ну, написал да и ладно. Кудеяра вычеркнули. Написал, напечатал, надо как-то дальше жить, эпизод забыть, шустрить, готовиться к старости.
Ан нет, не получается, «как раньше»! Магическая сила Свода взяла меня в заложники, и теперь за меня требуется заплатить выкуп, отчего я и пишу тебе, как Ванька Жуков на деревню дедушке.
Не подумай, что я пьян или окончательно рехнулся умом, я и сегодня не пил, и вчера, и позавчера. Однако дело заключается в том, что без постоянного лицезрения Лицевого свода жизнь моя снова становится бессмысленной. Я на этом Своде, чтоб тебе было понятнее, заторчал. Ощущение легкого чуда — вот праздник, который теперь всегда со мной. С помощью Свода я излечился от тоски, безвременья, местаоставленности. Я обрел время, я обрел Родину, как бы пафосно ни звучали эти мои последние слова. Я влип в историю, как муха в янтарь. Моя родина — это наша родина. Лицевой свод — точка моей опоры, но только мир переворачивать не нужно, мир стоит правильно.
Поэтому я сразу же перехожу к делу и излагаю тебе свой бизнес-план.
Который заключается в том, что если деньги у тебя снова завелись, то ты их непременно снова потеряешь. Как это произойдет, я не знаю, но знаю, что это обязательно случится, и знания эти мне дал Лицевой летописный свод, где имеется немало историй о взлетах и падениях канувших личностей. Так что деньги ты все равно потеряешь. Или помрешь с деньгами, что в сущности одно и то же — какая тебе радость от денег, если ты уже помер? Ты был богач, потом — безработный, сейчас, говорят, купил «Шкоду Фелицию» ценою не менее 10 тысяч зеленых у.е., но разве это аргумент для серьезного человека, если он не собирается и дальше плыть среди другого мусора по грязному течению реки времен, как дерьмо?
Поэтому я предлагаю тебе, если у тебя, конечно, деньги действительно есть, финансировать покупку всего лишь ОДНОГО экземпляра факсимильного издания Лицевого летописного свода как бы для себя, для твоей личной вечности. Поверь, что, войдя под своды Свода, ты наконец-то поймешь, зачем в России все происходит так, а не иначе. Когда, закрыв глаза, ты еще не спишь, но тебе уже не хочется подниматься. Я тоже не мог понять Россию умом, хотя прожил в ней, как и ты, всю жизнь, потому что понять Россию вообще невозможно, поэт частично прав. Но нужно к этому стремиться для себя, а не просто, видите ли, верить. Для спасения собственной души, раз уж тело — тленно.