Иосиф решил так: поехать в Бахмач и на месте быть с Берлом. Закрыть ему глаза и потом с чистой совестью возвратиться.
Мирра возражала, но мужа отпустила. На сторожевой работе Иосиф оформил отпуск сначала профсоюзный, потом наперед написал заявление за свой счет - чтобы в случае чего не мотаться туда-сюда.
Исаак остался за старшего ответственного. Учился на выпускном курсе, работал в райстройуправлении мастером и получал хорошую зарплату. Тем более что от Иосифа в хозяйственном смысле и раньше пользы почти не было.
В армию Исаака не призывали, так как у него образовался белый билет по зрению. После памятной драки глаза ослабли, особенно сильно левый. Но это имело и свой положительный эффект - мальчик остался при семье.
Вскоре после отъезда Иосифа до Мирры стали доходить слухи о том, что Изю видели с Риммой. То они сидели в кино рядом, то прогуливались в парке, то их приметили в рейсовом автобусе на Киев. И с улыбочкой намекали, что там, возможно, любовь. Бывает: юношам нравятся старшие женщины. К тому же Римма, как про нее устоялось мнение, не была слишком строгая в этом смысле.
Мирра терпела-терпела, потом захотела выяснить для себя, что происходит.
Приступила к Исааку с разговором, какие у него общие интересы с Риммой Аркадьевной Троянкер.
Изя ответил, не таясь, что любит Римму Аркадьевну Троянкер и что она ему отвечает взаимностью.
Мирра чуть в обморок не упала:
- Ей же вон сколько, а ты за ее юбкой увиваешься. Она не может тебя любить, она же ответственный пост занимает и какой пример подает!
Исаак попросил мать не вмешиваться в отношения.
Но Мирра сама пошла к Римме в рабочее время и застала ее одну в кабинете.
Римма сразу поняла, зачем пришла Мирра:
- Ничего я тебе объяснять не собираюсь насчет наших с Изей отношений. Жениться его на себе не заставляю, как захочет. Если у тебя ко мне еще дело есть по здоровью, то пожалуйста.
Мирра от такого напора пошла на попятную:
- Я только узнать хотела, какие у вас планы. Получается, планов нет. Так не о чем и говорить. Я ругаться не собираюсь. Исаак взрослый.
- Ну и ладно. Я к тебе по-женски обращаюсь: не мешай нам. Я вот-вот переезжаю в Киев. Мне предложили хорошую работу. Ой, Миррочка, всякое в жизни бывает, ты же знаешь. А возраст значения не имеет. Я внутри, может, моложе Исаака.
Мирра посмотрела на Римму открытыми глазами - и в самом деле, не женщина, а юная девушка, еще моложе, чем в райторге за материей.
- Ты, Миррочка, приходи ко мне. Иосифа не приглашаю, у нас с ним с первого взгляда протест против друг друга. Я бороться не буду. Не хочу силы тратить. А ты с детками приходи, всегда рада.
Мирра в эту минуту и сама не помнила, что пришла в злом настроении:
- Мне тяжело выбраться - дети. А вот ты к нам приходи по-человечески. Если тебя Иосиф смущает, так его сейчас нет. Он в отъезде по уважительной причине - у него родственник болеет.
Распрощались лучше не бывает.
Римма стала приходить к Мирре. И когда Исаак был дома, и когда не было. Двух недель не прошло, а казалось, она все время в доме своя, и никакого недоразумения. Конечно, про себя Мирра помнила и “кавалера”, и провожания Иосифа под ручку - с чужих слов, правда, но что было, то было.
Как-то сидят все и пьют чай. На стене - над кроватью Иосифа и Мирры - висят два портрета на деревянной доске, сделанные методом выжигания.
Мирра обратила внимание гостьи:
- Иосифовы отец и мать. Тонкая работа.
Римма спросила:
- Йося сделал?
- Да, Йося. Похоже, правда! - гордо утвердила Мирра.
- Не знаю, не могу судить, а работа отличная. Как иконы. А когда Иосиф вернется?
- По обстоятельствам, - уклонилась Мирра.
- А то нам бы с Исааком не хотелось без него отбывать в Киев. Мы, Миррочка, как раз сегодня планировали тебя поставить в известность: мы расписались и через неделю перебираемся.
Мирра как с банкой варенья стояла, так банку и выронила прямо на белую скатерть. А Римма большой ложкой растекающееся варенье подхватывает и льет в рот, причем смеется. Все-таки необычная женщина.
Как сказала, так и уехали с Изей: грузовик загрузили барахлом - все киевское и тут приобретенное. Мирра только вслед рукой помахала.
Берл умер хорошо. Перед смертью просил Иосифа выбрать по углам все квасные крошки, чтоб встретить Песах в чистом доме. Не успокоился, пока Иосиф не взял веник с совком и демонстративно не прошелся по углам. А когда из четвертого угла сказал Берлу, что чисто, старик отдал Богу душу.
Иосиф сам сколотил гроб, сам на тачке отвез Берла на еврейское кладбище, сам выкопал могилу и прочел молитву, какую знал: “Шма Исраэль, Адонай Элохейну, Адонай эхад”.
Увязал в две вязанки книги, кое-что из обихода - пристроил на ту же тачку, поймал на трассе попутку и приехал домой. Здравствуйте!
А тут такое.
- Что же ты мне не сообщила? - у Иосифа, видно, не осталось сил расстраиваться. Говорил тихо и спокойно.
- Не хотела беспокоить. Они бы все равно по-своему поступили. Зачем ругаться, выносить скандалы на люди? - оправдывалась Мирра.
- Я что же, по-твоему, ругаться стал бы? Ничего подобного. Я, например, считаю, что главное - они оба поступили по своему желанию. И что уехали - хорошо. У Риммы квартира, родители интеллигентные. Изе с ними будет хорошо.
Мирра удивилась:
- Вот не подумала бы, Йося, что ты так отнесешься. Она же старше Изи, и поведение у нее тут сам знаешь какое было.
- Какое?
- А такое, что она и к тебе клинья подбивала. Честно скажу, не знаю, может, ты ей взаимностью и ответил, - несвойственно ей разозлилась Мирра. - Мне неинтересно, чем она тут занималась. Но участвуй в жизни семьи. Это все, чего я прошу как жена и как мать.
Иосиф встал из-за стола и пошел к неразгруженной тачке. Мирра ждала ответа на свои притязания, но не дождалась.
Между ними пробежала трещина. На пустом месте, фактически из-за ничего.
Мирра ему говорит:
- Ты хоть как-то показывай, что живой. А то лежу, как с покойником. Не слышно, как дышишь.
В своей сарайной резиденции Иосиф дни напролет читал. Громко сказано - читал. Смотрел в буквы справа налево. Бывало, час смотрит на строчку. Потом захлопнет книжку, глаза закроет и сидит. По всему выходило, что ивритской грамотой овладел не в совершенстве - мало прозанимался с Берлом. Старик больше рассказывал про разное еврейское, чем обучал: “Потом, потом, Иосиф, успеем”.
Другого учителя Иосиф теперь искать не хотел.
Дети заходили в сарай, рассматривали старые книги, спрашивали, что да как, для чего это, для чего то, - вещи перебирали: хлам и хлам. Ветхие, пыльные талесы; кухонные прихватки у Мирры и то целее. Ржавые, погнутые подсвечники. Мирра как-то предложила Иосифу перестирать, перечистить что можно. С гневом отказался.
Иосиф поначалу объяснял детям, что к чему, но так часто спотыкался о собственное незнание, что бросил объяснения и попросил не беспокоить.
Кроме торговли на базаре и работы сторожем Иосиф нанимался на разные мелкие сезонные договоры - в зеленхоз, на дорожное строительство. Эти деньги по договоренности с Миррой тратил на поездки по селам. Объездил землю от Западной Украины до Западной Белоруссии. Ходил по тамошним местечкам, где раньше проживали евреи.
Мирра спрашивала, что видел, что слышал, с кем говорил.
Иосиф только мотал головой:
- Ой, не мучай меня.
Вещей в сарае прибавилось на две полки.
Знакомые, евреи по преимуществу, интересовались у Мирры:
- Йосиф в религию ударился, хочет открыть синагогу?
Мирра отмахивалась:
- Какую синагогу! Смех один. Спросите у него.
Шила в мешке не утаишь. Если человека никто не видит и не слышит, если человек сидит в сарае или куда-то беспрестанно ездит - всем любопытно. Захаживали к Иосифу - то один, то другой.