— Привет. Тебе восемнадцать есть? Расписаться можешь?
— Э... ага.
— А где Генри? Опять на «гаражной распродаже»? Да нет, машина-то здесь... Ладно, ты передай ему, что лютеране устраивают большую распродажу в Уоштеноу в пятницу и субботу. Я видела объявление...
Она явно чувствует неловкость.
— Генри... вряд ли он сможет приехать. Он... приболел. Плохо себя чувствует. — У Джейни перехватывает горло. — Он в больнице, так что вряд ли попадет на распродажу.
У женщины отвисает челюсть, она хватается за дверную раму.
— Ох, черт возьми. Ты не шутишь? А откуда... ты вообще кто? — Она бьет себя кулаком по бедру, словно чтобы прийти в норму. — Могу я спросить... Наверное, это не мое дело, но... Генри мой давний заказчик. И вообще мы друзья.
Она резко отворачивается и смотрит на деревья, нервно проводит пальцами по губам, потом ерошит коротко стриженные волосы.
— Меня зовут Джейни, — отвечает девушка. — Я его дочь.
Для нее самой эти слова звучат странно.
— Дочь? Он никогда не говорил, что у него есть ребенок.
— Думаю, он обо мне и не знал.
Женщина вздыхает.
— Ну... понятно. Чего уж там. Мне очень, очень жаль, правда. Если можно, передай, что я желаю ему скорейшего выздоровления.
— Конечно... Правда, он без сознания, вроде как в коме, но я все равно обязательно ему скажу. Только не могли бы вы мне о нем рассказать немного? Я ведь сама обнаружила, что он мой отец, только когда его забрали в больницу, и ничего о нем не знаю... — Она с трудом глотает. — Хотите воды?
— Нет, спасибо. У меня в машине есть.
Все еще ошеломленная неожиданной вестью, женщина рассеянно отмахивается от комара.
— Генри Фингольд хороший человек. Не вредный. Может, он и кажется немного странным, но сердце у него золотое. Занят своим бизнесом, а что живет на отшибе, так ему здесь нравится. И голова у него на месте: компьютер знает отлично, и не только для своей работы. По-моему, окончил какие-то сетевые курсы. За это я, правда, не поручусь, но знает он много, и с ним всегда интересно поговорить.
— А на прошлой неделе он не жаловался на недомогание?
— Только на свои обычные головные боли. У него иногда случались мигрени. К докторам он никогда не обращался, хотя я и советовала. Говорил, у него нет страховки.
— Значит, голова у него болела...
— Ну да, бывало. А он?..
Не закончив фразу, женщина из службы доставки кивает.
— Да. У него что-то с мозгом. Может, опухоль. Думаю, врачи сами толком ничего не знают.
Женщина опускает глаза.
— Мне очень жаль. Ты уж позаботься о нем. Я... вот ведь беда-то. Мне правда ужасно жаль.
Она собирает коробки, выставленные Джейни для отправки.
— Спасибо, — говорит Джейни.
— Если что-то случится — ну, ты понимаешь, может, оставишь мне записку на двери? Я всегда мимо езжу, иногда дважды в день, так что мне сюда завернуть не проблема. Буду очень признательна. Звать меня Кэти.
Джейни кивает.
— Обязательно. Кэти?
— Да?
Джейни мнется.
— А со зрением у него как было? Он не намекал, что, типа, слепнет?
Кэти смотрит на девушку с удивлением.
— Нет. Он и очков-то не носил.
_____
13.15
Джейни сидит в старом кресле, осмысливая новую информацию.
Одиночество.
Он живет здесь, ему уже почти сорок, но с глазами и с руками у него все в порядке.
— Черт побери! — восклицает вдруг Джейни, откидываясь в кресле. — Какого хрена я голову ломаю? Все ведь ясно. Ну я идиотка!
_____
Ее телефон звонит не умолкая.
— Привет, — говорит она.
— Привет, — отвечает Кейб обиженным тоном. — Ты где это загуляла?
— Да мне просто надо было выбраться из дома и развеяться. Вот и все. И вообще — подумаешь, великое дело. Мне что, уже без опеки и трех часов побыть нельзя?
Это прозвучало более резко, чем ей хотелось. Но ведь она только-только начала наслаждаться тишиной — и на тебе!
Некоторое время Кейбел молчит, и Джейни идет на попятную.
— Прости, — бормочет она. — Я не то хотела сказать.
— Да ладно, чего там, — говорит он, но голос у него все еще колючий. — Я позвонил, чтобы только спросить — когда за тобой заехать. У нас же сегодня встреча с капитаном. В два часа.
Джейни выпрямляется в кресле.
— Ох, блин! — Она смотрит на часы. — Совсем забыла, проклятье!
Она озирается по сторонам, проверяя, все ли на месте, и выскакивает за дверь. На замок не запирает, как и Генри.
— Я тут... побегать решила, — говорит она в трубку. — Надо заскочить домой, душ принять, причесаться. Может, без пяти два?