По странному стечению обстоятельств шабаш совпал с православной Пасхой.
Более того: дворец спорта "Юбилейный" находится прямо напротив Владимирского собора. Противостояние началось.
Оно заслуживает освещения в отдельном эпизоде.
Эпизод 22: Воистину аншлаг
Чтобы описать торжественную прописку Гербалаевых в нашем отечестве, уместно процитировать описание праздника из "Бесов".
"«…»и так как никто не мог представить, что это такое, то и возбуждала она ("кадриль литературы" - АС) непомерное любопытство. Опаснее ничего не могло быть для успеха, и - каково же было разочарование!
Отворились боковые двери «…», и вдруг появилось несколько масок. Публика с жадностью их обступила. Весь буфет до последнего человека разом ввалился в залу. Маски расположились танцевать".
Никакая отмороженная "Алиса", никакие заморские рокеры еще не собирали такого аншлага. Выставили орду ошеломленных милиционеров. Знаковый (увешанный знаками) люд все притекал; ведя под ручку двух барышень и ослепительно улыбаясь, важно прошествовал Эдик Ланда; Валера Гаврилихин весь дергался, как паяц, и порывался протиснуться поближе к заграждению. Все ненатурально обнимались, как будто не виделись сто лет и не хотели видеться следующие сто.
Гербалаевых теснила огромная толпа мирян, желавших убедиться в существовании официального Гербалаева. Заграждения гнулись, милиция отступала.
Владимирский собор, готовый к Пасхе, замкнулся в золоченых луковицах. Он явно проигрывал "Юбилейному" в массовости.
Одного не учли: одно дело - согнать в Атланту кровно заинтересованных со всего мира и напустить на них коммерческих тигров. Совсем другое - держать целый спортивный стадион кустарными силами, накачивая кого попало.
Зал был полон.
На сцене нарисовались отечественные породистые Гербалаевы-миллионщики: супруги Лана Гольденбланк и Олег Нешто. Не придумав ничего лучшего, они затеяли очередную презентацию.
– Все с удивительными результатами - на сцену! - звонко крикнула Лана.
Многие зрители вскочили с мест, чтобы лучше видеть.
Виктор Певзнер бежал первым, с нарочитым юмором работая локтями: чух-чух. Он приосанился и в который раз рассказал, как его вырезали автогеном из автомобиля. С каждым разом он все сильнее воодушевлялся, припоминая новые подробности.
Голос Певзнера, однако, терялся в насторожившемся колизее.