– Будем надеяться. Она же его не переделает. Ей самой надо подстраиваться. Но это всё-таки о, надеюсь, верной жене. Каких, кстати говоря, немало в жизни. А в литературе все они изменщицы, чем и интересны. В красивом слове адюльтер. Вот эта дама с собачкой, а рангом повыше мадам Бовари, Анна Каренина, – эти бабёнки мужьям рога наставили – и в героини вышли. А Кармен? Из-за неё судьбы ломаются – ей хоть бы что. «Меня не любишь, ну так что же, так берегись любви моей!» Добилась своего и отшвырнула. Или этот деспотизм: «Если я тебя таким придумала, стань таким, как я хочу!»
– Вот разошлись, вот разошлись, – весело одобрила Соня мой речитатив и арию. – Не все же такие. Что же тогда, не читать о них?
– Читать, да не подражать. А писатели – самые трудные для женщин мужья. Может, Чехов и не женился от того, что понимал: мужа из него не получится. Не выходите за писателя, Соня.
– А за кого? Тут только они.
– Собачку заведите и гуляйте с ней по набережной.
– Мне только ещё собачки не хватает. Скажете тоже. Оля, не дёргай за кофту, сейчас пойдём. – Кажется, она приняла всерьёз мою шутку. – Я-то никого не обманываю: я разведёнка. – Ой, у вас даже моря из окна не видно.
– Да, не видно. Приходится с утра к нему бегать.
– А я знаю. Я даже утром вас издалека видела.
– Надо же, – только это и смог сказать. Чтобы скрыть смущение, обратился к Оле: – А это не ты нас о марганцовке спрашивала? На бульваре у моря?
– О какой марганцовке? – спросила Соня.
Рассказал о походе в винные подвалы. О вине «Чёрный доктор», о девочке, спросившей нас, не марганцовку ли мы пьём.
– Счастливые вы, в Магарач простые смертные без доступа. А вино это я могу достать. У меня связи – ого-го. Принести?
– Что вы! Я же работать приехал.
– Оля, пойдём, – тут же встала она, – пойдём, не будем дяде мешать.
– А как же песенка? – спросила Оля. – Ты говорила: дяде надо спеть.
– Вот предательница, – засмеялась Соня. – Петь не обязательно.
– Даже очень обязательно, – попросил я. И повинился: – Видите, какой я плохой. Даже и угостить вас нечем.
– Ну что вы, сейчас обед. А песня, кстати, про собачку. Оля!
Оля встала и очень умилительно, помогая жестами ручек, спела песенку, которая была так проста, что я её запомнил с первого раза:
– Душераздирающая история, – сказал я. – Целая повесть. Всё есть, и события, и герои: старушки, собачка, доктор, шофёр, кто-то же их вёз на дачу?
– Они в автобусе ехали, – поправила Оля.
– Ещё интересней. Завязка – поехали на дачку, кульминация – болезнь, оперичка и горький финал. Плачу и рыдаю. Гости приходят, тоже рыдают?
– У нас гостей нет, – заметила Соня.
– Мы её в садике поём, – сказала Оля. – Вам понравилось?
– Замечательно! Стыдно, подарить даже нечего. Я песню запомнил, я её дочке по телефону продиктую.
– Вы правда запомнили?
– Ещё бы: такая история! В одной маленькой избушке… И так далее.
– А как вы память тренируете? – спросила Оля.
– Сама тренируется. Вот твоя песенка: такой день, красивая девочка…
– И мама, – добавила Оля. Она вновь взялась за мороженое.
– Ещё бы! Ну вот, и как не запомнить?
Я как-то ищуще озирал своё убогое помещение.
– Ничего ей дарить не надо, зачем, что вы, – заметила Соня. – Вы так слушали, вот подарок. – И после паузы: – А вы давно начали писать?
– С детства. Стихи писал. Потом хватило ума понять, что уровень невысок. Сценарии строчил, пьесы. Но это для денег: на кооператив зарабатывал. Да всё как у всех, обычно.
– А сейчас что-нибудь пишете?
– Пытаюсь. О юношеской любви.
– Как интересно.
– Больше грустно. Он в армию ушёл, а она…
– Не дождалась. Точно?
– Сложнее: он стал другим. Хотя никем не увлекался. Да и где там в армии.
– Ой, и что, что в армии. А вы служили?
– Конечно, как без этого?
– И что, там не было вариантов? Да мужики где хочешь найдут. Это мы, дуры, верим да ждём.
– Это у меня из своей жизни такой случай. Знаете, она похожа на вас. И задумка возникла благодаря вам, когда вас увидел.
– Надо же, – засмеялась она. – Вот куда попала. Покажете потом?
– Тут до показа семь вёрст до небес. Ещё начать да кончить.
Оля выскребла ложечкой вафельный стаканчик, отложила ложечку на край стола и стала, обхватив ладошками стаканчик, как белочка орех, его по кругу обкусывать. Заметила непорядок: