Нынешнее время заставляет людей обратить взор в себя и увидеть в себе отражение небес, с тем чтобы перестать искать Бога вне себя. Чтобы они поняли, что повсюду, в том числе и в небесах, люди видят лишь самих себя. Если жизнь складывается так, что все как будто хорошо, но душа болит, то и самый завзятый материалист будет вынужден признать, что материальное благополучие не является залогом душевного спокойствия. У человека, живущего в эпоху агонии материализма, неизбежно возникает ощущение агонии, и если он считает себя человеком, то начинает думать, пытаясь найти решение.
Сейчас времена совсем другие. Но так говорят испокон веков. Все новое кажется нам незнакомым и неизведанным, а на самом деле это не так. Слова всегда старые, но значение у них всегда новое. Причем меняется не само значение, а глубина его содержания.
Житейские истины можно выражать по-разному. В стихах это получается задушевно и возвышенно, я же, как и положено врачу, выражаюсь прозой. Об одной и той же вещи я говорю по-разному – все зависит от того, что люди недопоняли из моих предыдущих объяснений. При этом сама я становлюсь умнее. Меня это не раздражает. А если Вас раздражает, то следует насторожиться. Раздражительность говорит о том, что Вы не уловили сути дела. Это протест против обнаружения того, что скрывается в подсознании, он же – нежелание признаться в своей глупости.
У жизни две грани – видимая и невидимая. Первичность невидимого мира я осознала и признала благодаря незнанию, которое уготовило мне страдания. Неверие, происходящее от образованности, уменьшается по мере того, как я уясняю для себя все новые грани прочувствованного мною незримого мира. Всякое понимание означает освобождение от некоей проблемы, связанной с жизнью и здоровьем. Это есть правило, которое относится как ко мне, так и к Вам.
Изменение отношения означает изменение самого человека. Поскольку обычно человек, вместо того чтобы изменить свое отношение, принимается обращать зло в добро, то и результат получается противоположным ожидаемому. Ведь что хорошо для одного, отнюдь не является таковым для другого. Но об этом как-то не принято задумываться. Мы привыкли жить по мудрым указам и запретам, выдуманным хорошими и умными людьми. Сила инерции привычки столь велика, что нам и в голову не пришло бы подвергать сомнению мудрость этих указов, если наша жизнь, следуя им, складывалась бы счастливо. Человек, мечтающий о хорошем, не верит, что сперва следует изменить умонастроение, а вслед за этим изменятся образ мыслей и поступки. Он будет еще много раз больно расшибать лоб о стену, прежде чем усомнится в истинном благе своих добрых побуждений.
Я нисколько не стесняюсь говорить о том, что постоянно учусь на чужом опыте, а потому много говорю также и о собственном опыте – вдруг кому-нибудь пригодится. Испокон веков люди учатся у тех, кто сумел наладить свою жизнь. Через признание своих моральных ошибок человек мало-помалу возвышается духом – через тернии к звездам. Зарубежные авторы, чья душа ищет правду, не стесняются рассказывать читателям о своих заблуждениях, после того как уясняют для себя извлеченный из ошибки урок.
Эстонец тоже умеет читать и извлекать для себя урок, но стоит кому-то из эстонцев публично признать свои ошибки, как на него обрушиваются соотечественники. Кто усматривает в этом проявление личного превосходства, кто бахвальство, а кто рвет и мечет, так как ему кажется, что его вынуждают жить по этой же мерке. Ведь каждый мыслит в меру своей испорченности. В другом каждый видит себя и, не умея себя исправить, принимается его поносить. Как водится, из благих побуждений.
Нас считают людьми суровыми, нелюдимыми, и мы на самом деле такие. Страдаем из-за собственной замкнутости, но меняться не желаем. По существу это значит, что не осмеливаемся. Для эстонца изменение себя является показателем слабости, ибо он желает показать, какой он сильный. Мы не умеем быть в меру серьезными – мы смертельно серьезны. Нынче для разрушения этого стереотипа стало модно разглагольствовать с медоточивым пафосом о Боге, полагая себя при этом духовной личностью. Но воодушевление духовностью есть истребление духовности! С людьми, восторгающимися духовностью, вообще труднее всего иметь дело.