Я должен поступить правильно. Всегда поступаю правильно с семьей, которая принимала меня на Днях Благодарения и Рождества.
Приближаясь, я не могу не заметить, что Кара выглядит совсем иначе, чем та болезненно застенчивая школьная девчушка, которой я выписал немаленький чек всего несколько лет назад. Ангельская девочка продает торты на лужайке перед домом своих родителей.
Так дело не пойдет. Не годится мне думать о ее заднице, ее бедрах, ее декольте в этом платье, даже если сигнал еще не дошел до моего уже проснувшегося этим утром члена. И не годится ей прикладывать усилия, чтобы собрать деньги на что бы то ни было. Мне это не по нраву. Не напротив моего дома. И не тогда, когда я, ее «дядя Майкл», могу легко выписать чек или что угодно, что ей может понадобиться.
Дядя Майкл. Боже. Я же больной, отчаявшийся человек.
И положу этому конец. Сейчас же. Я должен заставить ее уйти. С глаз долой — из сердца вон, верно? К тому же мне не нравится, как люди жаждут сунуть ей деньги. Должно быть, выстроилось человек пятьдесят, и еще подходят.
Я положу конец этому цирку раз и навсегда.
Почему? Потому что я — гребаный президент ТСЖ и должен обеспечивать соблюдение правил.
Глава 2
Кара
Сто фирменных шоколадных брауни, семнадцать пирожков с яблоками «Грэнни Смит» и корицей из Сайгона и девятнадцать тортов разных вкусов с яркими, ручной работы, сахарными цветами красиво разложены на всех банкетных столах, какие только нашлись в кладовке моих родителей. Остальные воспитатели из моей группы помогли мне сделать забавные вывески, праздничные композиции из воздушных шаров и привлекающие внимание плакаты. Моя сестра Чериз подкинула несколько партий кексов в перерывах между занятиями в кулинарной школе, как и некоторые из её однокурсников. Мои родители помогли, разрешив использовать свой двор — прямо посреди самого богатого района в этом пригороде. Но если честно, самой значимой помощью было то, что я вставила имя моего шурина.
Знаменитый британский шеф-повар Филлип Уайлдвуд женился на моей старшей сестре Хлое в прошлом году. Возможно, я намекнула в анонсе мероприятия в Фейсбуке, что сам Филлип пожертвовал торты на эту благотворительную распродажу. Хотя это может быть и не совсем правдой, торты, которые я приготовила, были сделаны строго по рецептам из многочисленных кулинарных книг Филлипа. Он разрешил мне использовать его изображение в рекламных материалах, что, согласитесь, довольно привлекательно для любого, кто работает с выпечкой.
Так что хорошо, что я умею печь. И хорошо, что я знаю, как использовать все первоклассные ингредиенты, которые Филлип так любезно пожертвовал; он не мог вынести мысли, что кто-то будет продавать торты по его рецептам, используя базовые продукты из супермаркета. Благослови его чопорное британское сердце.
Мама была в ярости, когда Хлоя объявила, что не вернётся домой после встречи с Филлипом в Англии. Папа был ошарашен, но в целом принял это, понимая, что у него нет никаких оснований возражать против этого брака, ведь это он внушил Хлое уверенность всей этой затеей. «Я не думал, что это сработает», была одна из запомнившихся фраз из тоста, который папа произнёс на свадебном приёме в Штатах. Теперь все, кто косо смотрел на разницу в возрасте, изменили своё мнение, потому что все видят, как сильно он любит и заботится о Хлое. Её беременность и готовность Филлипа перевозить членов семьи туда-сюда в Англию всякий раз, когда она в них нуждается, также смягчили всех по отношению к нему, даже если он иногда бывает колючим, и его трудно понять — всем, кроме Хлои и нашей матери. Возможно, это не самые традиционные отношения между тещей и зятем, поскольку моя мама на год моложе Филиппа, но он обожает ее почти так же сильно, как Хлою.
Диана, моя младшая сестра, которая на год моложе, здесь, чтобы помочь с распродажей в рамках предписанной судом общественной работы, но её помощь в основном заключается в том, что она поедает товар. Я выхватываю у неё из рук булочку.
— Что ты делаешь? — шиплю я.
— Я голодная! — оправдывается она, с набитым ртом лимонного мака.
— Тогда иди внутрь и опустоши мамины запасы, как ты всегда делаешь.
— Обидно, — говорит она с игривой улыбкой на губах.
Я закатываю глаза.
— Каждый кусок, который ты стащила, — это доллар, отобранный у моих детей. Детей, которым ты должна помогать в рамках своей общественной работы, помнишь?
— Твоих детей, да? Не вижу тут нигде детей, которым я могла бы помочь.