Джулия Сайкс
Прощение
Сожги все это дотла.
1
ДЭЙН
Я смотрю на искалеченные останки Стивена Лэнсинга и не утруждаю себя тем, чтобы не скривить губы в мстительном удовольствии.
Детектив постукивает пальцем по фотографии. - Кажется, вас не взволновало место преступления.
Я моргаю, и мимолетное выражение жестокого удовлетворения исчезает с моего лица. Я смотрю детективу прямо в глаза, и он слегка вздрагивает. Он чувствует, что вместе с ним в этой крошечной серой комнате находится нераскаявшийся хищник.
- Почему вы это сделали? - он давит. - Должно быть, Стивен совершил что-то ужасное, раз заслужил такое избиение.
Я ничего не говорю. Я просто пронзаю мужчину ледяным взглядом.
Предполагается, что меня будут допрашивать, но извиваться будет он, а не я.
Детектив ерзает на стуле и пробует под другим углом. - Между вами двумя что-то произошло, и отношения накалились. Возможно, это зашло слишком далеко. Может быть, вы не хотели его убивать.
Он делает предложения так, словно протягивает мне руку помощи, предлагая сценарий с сокращенным предложением.
Он думает, что может выиграть что-то вроде битвы желаний между нами, но он еще не понимает, что я не участвую.
Я признался офицеру, производившему арест, чтобы спасти Эбигейл, но я не собираюсь произносить этому человеку ни единого компрометирующего слова из своих уст.
От перспективы провести пожизненное заключение в клетке у меня по спине пробегает холодок, но я решительно игнорирую это. Я не покажу страха.
Если это означает обеспечение свободы Эбигейл, я заплачу любую цену. Я отвечу за свои действия, даже если не испытываю ни малейшего раскаяния за то, что сделал с ублюдком, который напал на нее.
Я бы убил его еще тысячу раз.
Она - единственное, что имеет для меня значение.
Густую тишину прорезает резкий стук в дверь комнаты для допросов. Детектив вздрагивает от неожиданности, и ему требуется мгновение, чтобы взять себя в руки, прежде чем встать и посмотреть, кто нас прерывает.
Женщина средних лет со строгой седой стрижкой каре ждет в открытом дверном проеме.
- Я Мэдлин Тейлор, адвокат доктора Грэхема, - представилась она.
- Нет, - я отпускаю ее прежде, чем она успевает переступить порог комнаты. - Я уже отказался от своего права представлять интересы.
Я уже признался. Нет смысла пытаться заявить о своей невиновности.
Мисс Тейлор прищуривает на меня свои карие глаза. - Я умоляю вас передумать.
Это звучит скорее как приказ, чем просьба, и я поднимаю бровь.
- Нет.
- Меня прислал лорд Грэм, - настаивает она. — Я здесь, чтобы убедиться...
- Уходи, - я не пытаюсь скрыть резкость в своем тоне. Я ни за что на свете не приму помощь от своего отца.
На самом деле он не стремится помочь мне; он пытается избежать скандала.
Я даже не уверен, как он так быстро узнал о моем аресте, но я не удивлен. У него есть связи в правоохранительных органах и местных органах власти. Кто-нибудь предупредит его о беспорядке, который я устроил.
- Если доктор Грэм не согласится на ваше присутствие, боюсь, мне придется попросить вас удалиться, - говорит детектив.
Он, вероятно, думает, что мой отказ сотрудничать облегчит ему работу. Я планирую сделать этот процесс для него как можно более болезненным, и для этого мне не нужен адвокат.
- Дэниел! - пронзительный голос моей матери эхом разносится по коридору сразу за комнатой для допросов.
У меня сводит желудок.
Черт.
Последнее, чего я хочу, - это видеть своих родителей, когда я в таком уязвимом положении.
Мама отталкивает мисс Тейлор в сторону и входит в комнату, мой отец следует за ней.
- Вы не можете находиться здесь, - грудь детектива раздувается от возмущения.
Отец повелительно машет ему рукой. - Оставь нас.
— Я не думаю, что...
- Это лорд Дэвид Грэм, - прерывает его мисс Тейлор резким тоном. - Если вы хотите, чтобы он ушел, пожалуйтесь своему начальству. Посмотрим, что они на это скажут.
Щеки детектива краснеют, а плечи напрягаются. Его челюсть двигается, как будто он пережевывает реплику, когда он выходит из комнаты.
- Я хотел бы поговорить со своим сыном наедине, - говорит папа адвокату.
Она быстро извиняется, почтительно кивая.
От ее подобострастия у меня сводит зубы. Мой отец думает, что может купить все, что захочет: ее преданность, уступчивость детектива и мою свободу.
Но я никуда не уйду. Эбигейл не грозит арест из-за моей трусости. Я не подчинюсь воле своей семьи.
- Что ты натворил на этот раз, Дэниел? - моя мать фыркает, бледно-голубые глаза сверкают яростью. - Обвинение в убийстве? Я думала, между нами все было ясно, когда ты был ребенком. Ты всегда знал, что произойдет, если ты не обуздаешь свою жестокую натуру.
- Ты знаешь, чего ты мог стоить этой семье? - гремит папа, его лицо становится почти фиолетовым от его собственного гнева. - Если бы главный констебль не позвонил мне, это могло бы зайти слишком далеко, чтобы можно было контролировать ущерб. Как бы то ни было, ты сможешь выйти отсюда в течение часа, и этот инцидент будет забыт.
- А потом ты вернешься домой, туда, где твое место, - настаивает мама. - Больше никакого своенравного поведения и побегов в Америку.
- Я отказался от этого гребаного титула и не вернусь домой, чтобы принять его, - рычу я, встаю дыбом, как загнанный в угол зверь. - А теперь убирайтесь.
Моя мать усмехается. - Как будто тебе когда-нибудь разрешат унаследовать титул после того, что ты натворила. Нет, Джеймс остается наследником. Ты вернешься в поместье, где мы сможем приглядывать за тобой.
Все мои мышцы напрягаются от едва сдерживаемой агрессии: первобытного желания защищаться. Она хочет запереть меня в клетке гораздо меньших размеров, чем тюрьма, даже если она покажется еще более огромной. Я бы предпочел быть запертым в камере, чем в этом ужасном поместье с моими родителями в качестве тюремщиков.
- Я уже признался, - я швыряю это в них, как гранату. - К тому времени, как выйдут утренние новости, твоя драгоценная репутация будет разорвана в клочья.
- Черт бы тебя побрал! - рявкает папа. - Я этого не допущу! Забирай свои показания.
Я откидываюсь на спинку стула, как на трон, наслаждаясь своей властью над ними. Я собираюсь приговорить себя к тюрьме, но я заберу их с собой.
- Надеюсь, этот скандал погубит тебя. Именно этого ты и заслуживаешь с тех пор, как убил мою сестру. Это наказание запоздало на тридцать лет.
- Это был несчастный случай, - кипит он. - Ты ведешь себя как маленький мальчик, затаивший обиду. Если ты хочешь вести себя как ребенок, с тобой будут обращаться как с ребенком.
- Это был несчастный случай, когда вы сели за руль того джипа в состоянии алкогольного опьянения? - спрашиваю я, мой собственный гнев, накопленный десятилетиями, выходит наружу. - Было ли это случайностью - подкупить власти, чтобы они не обращали внимания на уровень алкоголя в твоей крови, когда тебя доставили в больницу, и они спасли твою жалкую жизнь? Ты знаешь, что ты сделал. Ты убил свою собственную дочь. Признай это!
- Прекрасно! - возмущается он. - Я был безответственным родителем. И я больше всего сожалею, что ты не был тем, кто умер той ночью. Ты понятия не имеешь, какой позор ты причинил этой семье, не так ли?
- Твой отец прав, - добавляет мама достаточно резким голосом, чтобы впиться в меня когтями. - Ты испортился со дня своего рождения. Что я сделала, чтобы заслужить такого ребенка, как ты, Дэниел?