- Нет! - меня охватывает тревога. Я не хочу, чтобы это было правдой.
Потому что если это так, то все ужасы моей взрослой жизни начинают приобретать какой-то ужасный смысл. Я не могу с этим смириться.
Я запускаю пальцы в волосы, дергая за тонкие пряди, как будто могу вырвать воспоминания из своего мозга.
Длинные пальцы Дэйна обхватывают мои запястья и отводят мои руки от головы, прежде чем я успеваю причинить себе боль.
- Нет, - на этот раз мой отказ звучит как тихий стон.
Его лицо искажено страданием, как будто моя боль - это его собственная. Я не могу выносить вида его страданий. Моя решимость избавить его от боли дает мне силы, необходимые для того, чтобы сделать прерывистый вдох.
- Почему ты думаешь... - я сглатываю от нового приступа тошноты. - Ты всегда подозревал?
Я не могу заставить себя выразить словами совершенное против меня преступление. Если я скажу это вслух, я никогда не смогу взять свои слова обратно. Это будет бесповоротной правдой, и я не готова к этому.
Он качает головой. - Только после того, как ты описала свой кошмар. Но из того, что ты рассказала мне о своем свидании с дебютанткой и о том, как ты отреагировала на нападение Рона, я сделал вероятный вывод, основанный на твоей реакции «заморозить». Я просто не знал, кто это был.
Его глаза сверкают смертельным огнем, но я слишком увязла в своей травме, чтобы думать о возможном убийстве моего дяди.
- Если ты что-то подозревал, почему не рассказал мне об этом?
- Я не хотел заставлять тебя вспоминать, если ты не хотела. Я надеялся, что ты никогда не вспомнишь, - его большой палец проводит по тугой полоске моих губ. - Я никогда не хотел причинять тебе такую боль.
- Если это правда... - я с трудом сглатываю. - Ты сказал, что сделал свой вывод, потому что я замираю, когда мне угрожают. Потому что я была ... приучена не сопротивляться, - у меня скручивает живот. - Часть меня была приучена к тому, что мне это нравилось. Кое-что из того, что он делал со мной, доставляло физическое удовольствие.
Вокруг потрясающих глаз Дэйна залегают глубокие морщинки от боли, но он ничего не говорит в ответ.
Мои ужасные откровения срываются с моих онемевших губ, как будто говорит кто-то другой. - Я испытываю оргазм, когда меня насилуют. Это приятно, потому что мой мозг был устроен таким образом с самого начала. Мужчины смотрят на меня и знают, что я добыча. Я создана для того, чтобы меня насиловали. И мне это нравится.
Если бы мой желудок не был пуст, меня бы снова вырвало.
- Нет, - рычит Дэйн. - Никогда не говори так о себе.
Его идеальное лицо расплывается, а мои глаза наполняются слезами. - Но это правда. Я получаю удовольствие от того, что меня подавляют и насилуют. Я позволяю этому случиться. Я всегда позволяю этому случиться.
- Ты ни в чем не виновата, - настаивает он.
Чувство бессилия сжимает мою грудь. Все, что я построила с Дэйном, все темные желания, которые я научилась принимать, коренятся в чем-то отвратительном. В этот момент у меня отняли всю свободу действий. Нет ничего вдохновляющего в том, чтобы принять свою сексуальную природу с моим мастером. Потому что это никогда не было моим выбором. Я такая из-за того, что больной человек сделал со мной, когда я была ребенком.
Моя душа разрывается на части, и звериный вой наполняет спальню. Руки Дэйна обвиваются вокруг меня, как будто он может удержать остатки меня вместе.
Но даже моему темному богу не под силу исправить меня. Я была сломлена всю свою жизнь. Теперь я наконец понимаю почему.
16
ЭБИГЕЙЛ
Мои веки похожи на наждачную бумагу, а слезные протоки пересохли от того, что я плакала всю ночь. Дэйн поддерживал меня все это время, стойкий и молчаливый. Я знаю, что он, должно быть, борется со своей реакцией на откровения о дяде Джеффри, но он сдерживает все свои чувства ради меня.
Я была удивлена и почти разочарована, когда он позволил мне выйти из дома без него. Я отчаянно хочу, чтобы мой муж был рядом, но я не могу все время полагаться на него. И он тоже заслуживает некоторого пространства, чтобы разобраться в своих чувствах.
Я делаю глубокий вдох и сбрасываю сандалии в конце променада. Моя мама ждет меня на пляже, развалившись в кресле и запрокинув лицо, чтобы подставить его солнцу.
Это эксклюзивный участок пляжа, предназначенный только для членов клуба, поэтому у нас будет относительное уединение для этого ужасного обсуждения. Несколько пар с детьми плещутся в прибое, но они в нескольких ярдах от нас. Никто не услышит этот разговор из-за шума разбивающихся волн.
Я поправляю свои большие солнцезащитные очки, убедившись, что мои покрасневшие глаза прикрыты. Последнее, что мне сейчас нужно, - это резкий комментарий от моей мамы по поводу моей внешности.
- Эбби! - она улыбается, когда я подхожу к ней, и кажется, что она почти искренне рада меня видеть. - Я так рада, что ты пришла. Я беспокоилась о тебе, когда ты заболела. Твой муж очень холодный. Он был откровенно груб, когда сказал нам покинуть твою галерею.
- Привет, мама, - приветствую я ее вместо того, чтобы отвечать на ее язвительные комментарии.
Я сажусь на шезлонг рядом с ней и пытаюсь откинуться на спинку в непринужденной позе. Но я слишком напряжена, чтобы справиться с этим, и ее проницательный взгляд скользит по мне, отмечая мое уязвимое состояние.
- Семейные проблемы? - жалобно догадывается она. - Вот что ты получаешь, когда не спрашиваешь совета своей матери при выборе мужа.
Я решаю прекратить нести чушь. Я слишком устала, чтобы танцевать вокруг этой сложной темы.
Я должна знать наверняка.
- Вчера мне было плохо, потому что я вспомнила, как дядя Джеффри прикоснулся ко мне, - говорю я, старательно отстраняясь от своих эмоций. После моей мучительной ночи они притупились настолько, что я могу говорить об этом спокойным, рациональным тоном. - Я думаю, он мог бы... - я запинаюсь на словах, но заставляю себя продолжить. - Я думаю, он издевался надо мной, когда я была маленькой.
Моя мать пренебрежительно машет рукой. - Не нужно так драматизировать. Твой дядя иногда был суров с тобой. Я признаю это. Но современные дети не понимают дисциплины и уважения, - она качает головой. - В любом случае, Джеффри души в тебе не чаял. Разве ты не помнишь, как часто он нянчился с тобой? Ему это понравилось.
Я подавляю сильнейшую дрожь.
- Будь честна со мной, мама. Я не говорю о том, что меня бьют.
Ее ледяные голубые глаза вспыхивают на пол-удара сердца, а затем лицо становится бесстрастным. Она делает глоток вина.
Я не позволю ей ускользнуть от меня.
- Я думаю, дядя Джеффри приставал ко мне в детстве, - я заставляю себя признаться, проглотив комок в горле. - Я должна знать, правда ли это.
Она смотрит на океан с тревожно-безмятежным выражением лица.
Я едва дышу, ожидая ее ответа, с каждой секундой моя грудь сжимается все сильнее.
- Возможно, ты захочешь притвориться, что мы даже не родственники, но у нас много общего, - наконец произносит она устрашающе мягким и ровным голосом.
Ужас скручивается у меня в животе. - Что ты хочешь этим сказать?
- Мой отец был сложным человеком, - она делает еще глоток вина. - У меня очень четкие воспоминания о том времени, когда мне было двенадцать. Он отвез меня на ранчо в Монтану, только мы вдвоем. Моя старшая сестра была такой ревнивой. Папа всегда проводил время с ней наедине, но за последний год или около того они отдалились друг от друга.