Затем ощущается сырой запах, пробуждающий память о запахе.
Мне снова девять лет, и я в ловушке. Призраки смеха моих старших кузенов эхом отдаются в моих ушах. Я вытягиваю руки, и мои пальцы соприкасаются с холодной толстой металлической дверью.
- Нет! - стону, упираясь в нее. Замок снаружи гремит, но дверь не поддается.
Мои кузены втолкнули меня сюда и заперли старый замок. Они сказали мне, что призраки солдат-янки обитают в этих камерах под Элизиумом. Ледяной палец скользит по моему позвоночнику, один из этих призраков касается меня. Их злобная аура окружает меня, и моя грудь сжимается, чтобы заглушить крик крайнего ужаса.
Я бешено мечусь в замкнутом пространстве, мои ногти ломаются о грубые кирпичи, которые окружают меня с трех сторон, втискивая в крошечную коробку. Здесь недостаточно кислорода. Я не могу дышать.
Мои кулаки ударяют в дверь, и металлический грохот разносится по моей призрачной камере.
- Выпустите меня! - мой голос высокий и тонкий. - Выпустите меня!
Решетка на двери со скрипом открывается, и маленький квадратик желтого света обжигает мне глаза.
- Ты не выйдешь оттуда, пока не поймешь, в чем смысл.
Голос дяди Джеффри. Не моих кузенов.
Мои мысли путаются, и я изо всех сил пытаюсь удержаться в настоящем. Я больше не тот испуганный ребенок.
Но я в такой же беспомощной ловушке, как и она, когда они заперли меня здесь и оставили кричать в темноте на несколько часов.
- Что, по-твоему, ты делаешь? - мне удается прохрипеть. - Ты не можешь держать меня здесь.
Все, что я вижу от своего дяди, - это пару ледяных голубых глаз и выступающие от ярости скулы.
- О да, я могу. Ты останешься там и подумаешь о том, что ты сделала с этой семьей.
Я трясу головой, чтобы избавиться от призрачных рук, которые хватаются за мое лицо, пытаясь вернуть меня во тьму и отупляющую панику.
- Я не сделала ничего плохого, - шиплю я. - Если ты сталкиваешься с последствиями своих отвратительных действий, это твоя вина.
Его глаза вспыхивают. - Ты собираешься отказаться от мерзкой истории, которую рассказала тому репортеру, - настаивает он. - Тогда я подумаю о том, чтобы выпустить тебя оттуда, когда ты научишься вести себя лучше.
Мои кулаки ударяют в дверь в порыве чистой ярости, и он отступает на шаг.
- Это мама подговорила тебя на это? - требую ответа. - Выпусти меня, или вы все пожалеете об этом.
- Твои мама и папа уехали сегодня утром на ранчо в Монтану. Они не вернутся, пока ты не разберешься с беспорядком, который заварила. Я позабочусь о том, чтобы ты подчинилась.
Я обнажаю на него зубы в первобытном вызове. - Ты никогда больше не прикоснешься ко мне. Я скорее убью тебя, чем позволю причинить мне боль.
Он усмехается. - Я не собираюсь поднимать на тебя руку. Я никогда не причинял тебе боли, Эбби.
Мои кулаки ударяют в дверь, и я бросаюсь на него, как будто могу разорвать его на части.
- Ты надругался надо мной! - кричу. - Я была ребенком. Твоя родная племянница. Ты больной кусок дерьма, дядя Джеффри, и теперь все это знают. Ты никогда не причинишь вреда другому ребенку. Я тебе не позволю.
- Будь ты проклята! - гремит он. - Ты пытаешься погубить меня, но я этого не допущу. Ты возьмешь свои слова обратно.
- Никогда, - киплю я. - Это ты должен гнить в камере. Если мне когда-нибудь удастся раздобыть доказательства, которые мне нужны, чтобы упрятать тебя за решетку на всю оставшуюся жизнь, я это сделаю. Если ты думаешь, что сейчас страдаешь, просто подожди, пока я заставлю тебя заплатить за то, что ты похитил меня и запер здесь.
- Ты будешь сидеть в темноте и думать о том, что натворила, - говорит он с извращенным отеческим неодобрением. - Я вернусь, когда ты станешь более сговорчивой.
Решетка захлопывается, отрезая мой единственный источник света. Темнота давит на меня сокрушительной тяжестью.
Я кричу от ярости и ужаса, снова и снова ударяя кулаком в дверь.
Но все, что мне удается, - это разбить костяшки пальцев о неподатливый металл. Жгучая боль меня не останавливает. Я превратилась в саму себя, дикую, управляемую инстинктами выживания. Я не могу перестать бороться. Я не могу перестать пытаться сбежать.
Ледяные пальцы моего призрачного сокамерника хватаются за мои волосы, оставляя холодные линии на затылке. Я вздрагиваю и кричу, наваливаясь всем своим весом на дверь, но безрезультатно.
- Эбигейл! - голос Дэйна приглушен тяжелой дверью, но я мгновенно узнаю своего темного бога.
- Я здесь!
Он пришел за мной. Он обещал, что всегда будет.
Я благодарна за маячок, который он вживил в меня все эти недели назад. Никто и никогда не сможет забрать меня у него.
- Я нашел ключ, - кричит он в ответ. - Я вытащу тебя.
Старый ключ поворачивается в замке, и затем свежий кислород наполняет камеру вместе с благословенным светом. Я бросаюсь в ожидающие объятия Дэйна. Он заключает меня в крепкие объятия, обхватывая мой затылок и прижимая мое лицо к своей груди. Он тяжело дышит, как будто бежал всю дорогу из Чарльстона, чтобы добраться до меня.
- Я с тобой, - обещает он. - Ты в порядке. Ты в безопасности.
- Я хочу уйти, - говорю я в спешке, хватая его за руку, чтобы потащить к выходу. - Я больше ни минуты не могу оставаться в этом доме.
Он не двигается с места. Все его мощные мышцы практически вибрируют от какого-то невидимого напряжения.
- Кто тебя туда засунул? - рычит он.
- Дядя Джеффри. Он хотел убедить меня рассказать прессе, что я все выдумала.
- Он прикасался к тебе? - вопрос едва внятен.
- Нет. Он просто пытался напугать меня, - я не могу подавить дрожь. - Он знает, что мне здесь не нравится.
Это сильное преуменьшение, но я не хочу тратить время на обсуждение этой конкретной травмы, нанесенной моими старшими кузенами-садистами. Я просто хочу пойти домой с Дэйном.
- Где он сейчас?
- Я не знаю, и мне все равно. - я тяну Дэйна за руку. - Пожалуйста. Мне нужно уйти.
Я хочу вылезти из собственной кожи. Каждая проходящая секунда в этом кошмарном доме вызывает у меня зуд, как будто токсичность моего прошлого ощутимо раздражает мою плоть.
- Хорошо, голубка, - говорит он, его голос смягчается до более мягкой интонации, которая успокаивает меня. - Мы возвращаемся домой.
Наконец-то он позволяет мне вывести его из ужасного подвала. - Сюда.
Мы поднимаемся по кирпичной лестнице, промозглый запах исчезает из моих ощущений по мере того, как воздух над землей становится свежее. Я делаю глубокий вдох, радуясь притоку чистого кислорода.
Но страх сковывает мою душу, и мои шаги ускоряются, когда я врываюсь в оружейную. Стены, обшитые деревянными панелями, украшены старинным оружием всех эпох за последние несколько столетий, а в центре комнаты возвышается бильярдный стол. Справа от массивного камина находится подсвеченный шкафчик с виски, а по другую сторону каминной полки открыт хьюмидор для сигар.
Я замечаю, что дядя Джеффри, должно быть, где-то рядом, в тот момент, когда слышу тошнотворный треск.
Дэйн дергается в мою сторону, затем падает. Зеленый бильярдный шар откатывается от его неподвижного тела, алое пятно отмечает белую полосу вокруг его середины. Кровь начинает растекаться по кремовому ковру под головой моего мужа.
Я выкрикиваю его имя и падаю на колени, но прежде чем я успеваю дотянуться до него, жестокие руки хватают меня сзади.
- Я возвращаю тебя туда, где тебе самое место, - рычит дядя Джеффри, оттаскивая меня от Дэйна.