- Дэйн...
Его горящие глаза вспыхивают. - Я серьезно. Я никогда в жизни не имел в виду ничего большего. Я не думал, что способен на такие чувства, но я действительно люблю тебя. Я был трусом, что не сказал этого раньше. Может быть, это одержимость на грани безумия, но я предпочитаю называть это любовью.
Мое сердце переполняется, моя любовь такая же навязчивая, как и его. - Если это безумие, то я не хочу здравомыслия, - заявляю я лихорадочным шепотом. - Я тоже люблю тебя, Дэйн.
Он прижимается своими губами к моим в голодном, диком поцелуе, как будто хочет проглотить мое признание в преданности.
Пока мое болезненное прошлое сгорает дотла позади нас, я поглощена мужчиной, который является моим будущим. Моя семья. Мое все.
23
ДЭЙН
Теплая вода становится мутной, пока я осторожно смываю сажу с волос и лица Эбигейл. Она делает то же самое для меня, ее тонкие пальцы нежно касаются моей головы. Моя голова слегка побаливает от ударов, которые умудрился нанести ее дядя, но боль - ничто, когда она благословляет меня своим нежным прикосновением.
Мы стоим под душем, пока вода не начинает остывать, просто держась друг за друга. Ощущение ее безопасности в моих объятиях успокаивает меня как ничто другое, и паника овладевает мной уже несколько часов.
Когда я закончил хоронить Билли сегодня днем, я проверил ее местонахождение и понял, что она была в Элизиуме. Я знал, что она не пошла бы туда по своей воле, и каждая секунда, потребовавшаяся мне, чтобы добраться до нее, была мучительной вечностью.
Ее дядя пытался нанести ей еще одну психологическую рану, когда запер ее в темноте той камеры. Он пытался запугать ее, чтобы она согласилась на его требования отказаться от своих показаний о его преступлениях против нее.
Теперь он заплатил самую высокую цену.
Никто не смеет прикасаться к моей жене.
Я выключаю прохладную воду в нашем душе и заворачиваю ее в пушистое белое полотенце. Она прижимается ко мне, позволяя позаботиться о ней.
Ее доверие ко мне - чудо, и я никогда не приму это как должное.
- Ты была такой храброй тогда, - хвалю я, проводя расческой по ее влажным волосам.
Она поворачивается ко мне лицом, и ее сияющие глаза проникают мне в душу. - Я сделала это ради тебя. Он собирался убить тебя, - прежде чем я успеваю ответить, она признается более спокойно. - И я сделала это для себя.
Я сжимаю ее нежный подбородок в своей руке. - Никогда не чувствуй себя виноватой за убийство этого ублюдка. Мир стал безопаснее без него. То, что ты сделала, было справедливым. Он заслуживал гораздо худшего.
Она моргает, глядя на меня. - Я не чувствую себя виноватой. Я бы сделала это снова, если бы пришлось.
- Хорошо, - говорю я с яростным одобрением. Я не хочу, чтобы она потеряла хотя бы минуту сна из-за смерти этого ублюдка.
- Все, чего я хочу, - это быть с тобой, - заявляет она с тяжестью клятвы. - Я хочу будущего с тобой, как мы и обещали в день нашей свадьбы. Ничто не помешает нам добиться этого.
Я ухмыляюсь. - Я обещал тебе весь мир, Эбигейл. У тебя будет все, что ты пожелаешь.
- Я желаю тебя, - в ее голосе появляется хрипотца, которая проникает прямо в мой член.
Я задумчиво напеваю. - Думаю, ты заслуживаешь большего. Я так и не устроил тебе настоящий медовый месяц. Как тебе Уитби?
Ее глаза искрятся от возбуждения. - Правда? Я всегда хотела побывать там.
Я хихикаю. - Я помню твое увлечение Дракулой. Я помню все, что ты мне рассказываешь.
Мне все еще не терпится узнать о ней все. Я не думаю, что моя сводящая с ума тяга к этой женщине когда-нибудь утихнет, и я не хотел бы, чтобы было по-другому.
Она наклоняется ко мне со счастливым вздохом. - Я бы с удовольствием съездила в Уитби, но я знаю, что тебе нужно сосредоточиться на работе. И теперь у меня есть моя галерея. Мы не можем просто уехать из Чарльстона на медовый месяц.
Я пристально смотрю на нее. - Мы уезжаем завтра. Твоя галерея подождет неделю.
— Но Медоуз...
- Обойдется без меня, - оборвал я ее. - Мы партнеры. Он не может указывать мне, что делать, и он не может вести эту практику без меня. Я ушел в частную жизнь, чтобы иметь возможность устанавливать свой собственный график. Я предпочитаю находить время для своей жены. Никто не может сказать мне «нет».
Она хихикает. - Я могу.
- Но ты этого не сделаешь.
Ее подбородок приподнимается. - А я не могу?
Черт, эта вызывающая поза и дерзкий тон будоражат мои самые темные побуждения.
Но моя рука нежна, когда я глажу ее по волосам. - Не провоцируй меня, голубка.
- Почему бы и нет?
Я провожу пальцем по ее милым надутым губкам. - Потому что ты не готова столкнуться с последствиями. Ты и так через достаточно прошла.
Эти аквамариновые глаза сверкают, как драгоценные камни. - Это не только твое решение. Когда я вспомнила, что дядя Джеффри сделал со мной, я почувствовала себя лишенной всякой свободы действий. Что ж, я не позволю ему отнять у меня еще что-то, не говоря уже о моей близости с мужем.
Я вглядываюсь в выражение ее лица и не нахожу ничего, кроме решимости и неповиновения в каждой резкой черточке ее потрясающих черт.
- Я не хочу делать ничего, что может причинить тебе боль, - признаюсь я.
- Мне нравится боль, - напоминает она мне. - И я полностью доверяю тебе. Я хочу тебя, Дэйн. Всего тебя. Даже темные стороны. Они идеально соответствуют моим собственным.
- Эбигейл... - ее имя - предупреждение. Я цепляюсь за контроль ногтями.
- Дэйн, - ровно отвечает она. - Я хочу быть с тобой. Мне нужно чувствовать тебя внутри себя.
Я выдавливаю из себя проклятие, и мой контроль теряет силу.
Я подхватываю ее на руки и обещаю: - Я буду нежен с тобой.
Ее глаза вспыхивают. - Я не хочу нежности. Я хочу тебя. Мой темный бог.
Это почтительное ласковое обращение сразу приходит мне в голову, и я завладеваю ее губами в отчаянном поцелуе. Я опускаю ее на нашу кровать и немедленно накрываю ее обнаженное тело своим. Я хватаю ее тонкие запястья и одной рукой зажимаю их у нее над головой. Моя свободная рука опускается между нами, нащупывая тугие бутоны ее сосков.
Она мяукает мне в рот и вырывается из оков моей крепкой хватки, но я не проявляю милосердия. Я щиплю и тереблю ее соски, мучая их так, как ей нравится больше всего. Она прижимается ко мне бедрами, бессмысленно ища стимуляции у моего бедра. Я втискиваю его ей между ног, приглашая ее потереться обо меня, как моего нуждающегося маленького питомца.
Мой язык проникает в ее горячий рот, смакуя каждый отчаянный всхлип и низкий, чувственный стон. С каждым жестоким прикосновением к ее соскам ее гибкое тело все сильнее изгибается подо мной. Она прижимается клитором к моему бедру и вскрикивает.
Я не упрекаю ее за оргазм. Мне нравится, какая она жадная, и видеть, как она принимает свою сексуальную природу после всего, через что ей пришлось пройти, - величайшее удовлетворение, которое я когда-либо испытывал. Эта сильная, отважная женщина решила отдать себя мне. И это делает меня самым могущественным, самым счастливым мужчиной в мире.
- Пожалуйста, - выдыхает она напротив моих губ. - Ты мне нужен. Трахни меня.