Заседание окончилось после полуночи; Кемпбелл и Сара, оба уставшие, вместе направились в пансион миссис Раундтри. Город был до странности тих, даже в салунах и игорных домах стояла полная тишина, словно все уже узнали страшную новость и объявили преждевременный траур. Театры тоже были закрыты, фонари погашены. Возле шахт и лотков для промывки золота почти никого не было. Небо натянуло на себя молочного цвета одеяло из туч, закрывшее и звезды, и луну. На Главной улице в колесных колеях слегка подмёрзла дневная грязь. Ветер, гуляющий по ущелью, доносил дальнюю перекличку сов; справа что-то беспрерывно шептал ручей.
К дому миссис Раундтри они шли вверх по извилистой тропинке, потом по деревянным ступенькам лестницы до одной площадки, еще по ступенькам - до другой, и так подошли к входу. Ноа открыл дверь, пропустил Сару вперед. В гостиной горела небольшая масляная лампа. На кушетке спал Джош, он лежал почти на животе, подогнув одну ногу, уткнувшись лицом в подушку. Одеяло свисало на пол.
Они молча смотрели на него некоторое время, думая об одном: вся его семья сейчас под угрозой страшной болезни.
- Бедный Джош, - тихо произнесла Сара.
- Да уж... - откликнулся Кемпбелл. - Кто знает, что будет дальше.
- Не говорите так, Ноа. - Сара наклонилась, подняла одеяло с пола, укрыла плечи Джоша. - Я уже так привыкла к их семье, полюбила их. Особенно Эмму.
Когда она выпрямилась, то встретила удивленный взгляд Ноа. Она разглядела это в сумеречном свете лампы... Да, она назвала его по имени, даже не отдавая себе в этом отчета.
Удивление исчезло с его лица. Он сказал:
- Не надо волноваться. У них все будет в порядке.
- Такие хорошие люди!
- Это верно.
В молчании, которое последовало за этим, как бы продолжали растворяться остатки их взаимной неприязни.
- Идите вперед, - велел он, - я потушу лампу. Она была уже на середине лестницы, ведущей на второй этаж, когда свет позади нее погас. В полной темноте Сара нащупала стену и пошла дальше, не отрывая от нее руку. Позади себя она слышала осторожные шаги по скрипучим ступенькам.
Она остановилась. Ноа сделал то же.
- Мистер Кемпбелл, - прошептала она.
- Да?
- Вы молитесь?
В ответ - молчание. Потом она услышала:
- Иногда.
Снова недолгое молчание, после чего она добавила:
- Сегодня как раз есть для этого повод.
Они продолжали пробираться в темноте - она впереди, он за ней. Лестница слегка поскрипывала.
Ее дверь была первой по коридору. Сара нащупала дверную ручку, остановилась.
- Доброй ночи, - прошептала она. - Увидимся завтра утром. - Последнее, что она услышала: как его рука скользит по стене коридора, и затем открылась и затворилась дверь его комнаты.
При дневном свете публичный дом выглядел совершенно иным. Ноа никогда раньше не видел его утром.
Когда Флосси впустила его, свет из открытой двери на какое-то мгновение озарил сумрачную гостиную и сразу исчез, оставив их в полутьме. Он прошел следом за Флосси через комнату, сквозь не выветрившийся со вчерашней ночи запах сигарного дыма и виски, мимо улыбающейся с картины обнаженной красотки; они миновали помещение для мытья, в котором стойко пахло серой и влажной древесиной, и, повернув налево, оказались в комнате, где, распростершись на засаленной кушетке, похрапывала миссис Роза Хосситер.
Флосси обогнула громоздкую конторку, подошла к окну, отдернула занавески. В комнату ворвались лучи солнца.
- Какого черта... - Роза прикрыла глаза рукой и неуклюже перевернулась как морж, пытаясь увидеть, что происходит позади нее. - Что тебе нужно, Флосси, будь ты неладна...
Роза схватила винный бокал, стоявший на полу возле кушетки, запустила его в индианку. Он разбился, ударившись о конторку.
- Пошла прочь!
- К вам шериф, - бросила Флосси и вышла из комнаты.
После некоторых усилий глаза Розы сосредоточились на мужской фигуре, стоявшей у двери.
- Шериф...
Она сделала попытку подняться. Локтем она прижала край своего атласного розового халата, и тот распахнулся, обнажив чудовищную мясистую грудь. Скользящим движением руки она вложила ее обратно. На лице у нее оставались подтеки вчерашней краски, рыжие волосы сбились и беспорядочно висели над ухом. Она попыталась поправить их двумя трогательными в своей женственности взмахами, но они снова свалились набок, а на плечо ей упала шпилька.
Губы ее с трудом сложились в улыбку.
- Немного рано еще, а? - проговорила она.
- Извини, что разбудил тебя, Роза.
Она зевнула, по комнате распространился смрад от ее дыхания.
- Который час?
- Половина одиннадцатого.
Она хмыкнула и села на кушетке, спустив толстые босые ноги на пол.
- Думала, еще середина ночи, - вздохнула она и потянулась к маленькому овальному столу за сигарой. Халат опять распахнулся почти до пояса. Она взяла тонкую сигару, зажгла спичку, закурила. Усевшись снова, выпустила изо рта и носа густые клубы дыма и заметила.
- Что-то тебя не видно последнее время.
Он не ответил.
- Какие-нибудь неприятности, шериф?
- Боюсь, что так. Собираюсь прикрыть твое заведение.
- Прикрыть?! Прокля...
Она закашлялась, хрипло и трескуче. У нее была неприятная манера высовывать при этом язык. Наконец она овладела собой и спросила, стараясь говорить спокойно:
- Что ты имеешь в виду, когда заявляешь такое?
- Тебя и всех других в этом квартале. У нас в городе пять случаев оспы.
Роза встала, запахнула халат.
- Какое мне дело до вашей чертовой оспы?
- В твоем деле об этом надо особенно думать.
- Послушай, шериф. Ты же знаешь, мы пропускаем всех наших клиентов через бочку с карболкой. Против нее никакая оспа не устоит, ручаюсь.
- Брось, ты понимаешь не хуже моего, что этим оспу не возьмешь!
- Ну, шериф... У тебя что, совсем нет сердца? Подумай о наших мужчинах!
- Не могу ничего сделать, - упорствовал он. - Городской Совет издал распоряжение, я должен выполнять. Здесь объявляется карантин, Роза.
- На сколько?
- Думаю, недели на две.
- Две недели! А на что же мы будем жить все это время, кто-нибудь подумал?
- Слушай, Роза, я здесь бывал достаточно, чтобы знать, сколько золотишка втекает в эти двери каждый вечер. Ты можешь закрыть свой дом на несколько месяцев и все равно не очень почувствуешь это.
Она внимательно смотрела на него некоторое время, потом положила сигару в пепельницу, подошла к нему ближе, почти вплотную.
- Вот чего я скажу тебе, шериф. - Она взяла его за отвороты куртки. Предлагаю выгодную сделку. Ты закрываешь все заведения и вешаешь на входных дверях знак "карантин". Так? Но заднюю дверь моего дома мы оставляем открытой. А я плачу тебе десять процентов от ежедневной выручки все время, пока не будет снят карантин. Договорились?
Он снял ее руки со своей куртки.
- Этого я не могу сделать. Мы должны остановить эпидемию.
Она немного отодвинулась от него, уперла руку в бедро.
- Ладно. Давай по-другому. Я угощаю тебя любым блюдом из нашего меню в любую минуту и сколько хочешь времени. Подойдет? За мой счет
- Роза... Заткнись...
Он поднял вверх обе ладони.
- Кого ты предпочитаешь? Ив? Ты всегда косил в ее сторону.
- Я не хочу Ив... Я..
- Тогда одну из "француженок"? Как насчет Эмбер? Ее рот всегда готов для тебя. Или...
- Я никого из них не хочу!
- Тогда я сама могу вернуться на поле боя. Давненько не была с мужчиной, но не совсем еще забыла, как это делается и что вы, ребята, любите больше всего. Будешь доволен, шериф...
Рука Розы скользнула по его штанам вниз. Халат у нее совсем распахнулся.
Он крепко сжал ее запястье. Подавил проснувшееся в низу живота желание.
- Никаких сделок, Роза. Скажи твоим девушкам, что с этой минуты заведение закрывается.
- Ты же красивый мужчина, Ноа...
Свободной рукой она попыталась коснуться его лица. Он резко откинул голову, ее рука замерла в воздухе. Она высвободила вторую руку, запахнула халат