Их разговору помешала Роза, ворвавшаяся на кухню в грязном красном капоте.
- Время отправляться наверх, девочки! Дайте место другим.
Начались обычные препирательства:
- Мы еще не допили кофе... Пускай они подождут... Вы суровая женщина, Роза...
Тем не менее они освободили кухню, забрав с собой кружки с кофе и кошку.
Остаток времени до ужина Адди провела в хозяйственных заботах: погладила нижнее белье, заштопала прохудившиеся места в платьях и корсетах, приготовила новую порцию краски для волос и, наконец, сделала несколько слабых рисунков углем на бумаге, пытаясь изобразить кошку в разных позах.
В пять часов вечера она зажгла масляную лампу, несколько минут решала перед зеркалом, как сегодня причесаться - на восточный или на французский манер - затем нагрела щипцы для завивки волос и устроила себе высокую прическу в стиле "помпадур", украсив ее плюмажем из перьев. Потом густо напудрила грудь, подкрасила веки и затянула себя в корсет, оставлявший грудь обнаженной почти до сосков. Под корсетом у нее было хлопчатобумажное белье, сверху - черное одеяние, похожее на халат с яркими маками, разбросанными по темному полю. На ногах - алые атласные туфли. Девушки с верхнего этажа, которые носили такие туфли, считались особыми мастерицами своего дела, знающими множество разных штучек.
Кухонные разговоры о мужьях, как всегда, сделали свое: повергли в еще большее уныние. Когда она взглянула в зеркало, то увидела, что рот у нее крепко сжат, глаза тусклы и безжизненны.
Пора было спуститься вниз и подкрепиться еще одним куском шоколадного торта с кофе.
Она стоя закусывала, когда на кухню вошла Лорейн, зачерпнула в ковшик воды, взяла овсяную лепешку.
Потом, как всегда с шумом, появилась Роза, втиснувшаяся в ярко-голубое платье из лоснящейся от долгой носки саржи.
Она с порога обратилась к Ив.
- Тебя спрашивает там какой-то парень. Выйди к нему.
- Черт! Кто такой?
- Никогда его раньше не видела.
- Сейчас доем и выйду.
- Не заставляй клиентов ждать. Слышишь?
Адди с треском поставила тарелку на стол, пошла к выходу. Роза схватила ее за руку.
- И не жалей для него времени, поняла? Не запускай сразу свой счетчик. Судя по одежде, этот тип стоит не меньше доллара в минуту. Советую для начала заглянуть в его кошелек. Проверь как следует.
- Хорошо, мадам, - ответила Адди.
В их деле не было определенного тарифа. Для давно знакомых, тех, кто заходил буквально на несколько минут, которые отщелкивал таймер, существовал особый счет, но если появлялся кто-то новый, девушке вменялось в обязанность хорошенько прощупать, насколько он состоятелен, используя для этого все средства обольщения, на какие она способна. Если у клиента не оказывалось денег, в уплату могли идти золотые часы или что-нибудь еще стоящее. Однажды с Адди - вот смеху было! - один клиент расплатился мешком фасоли.
Но этот, по словам Розы, был определенно с большими деньгами.
Сначала Адди увидела его со спины. Он стоял в полутемном зале и читал вывешенные там "меню живых блюд", пока она разглядывала его сквозь перила лестницы.
Хотя никто в доме Розы не произносил ее настоящего имени, бывали минуты, особенно после появления в городе Сары, когда Адди забывала, что у нее теперь другое имя - не то, которое было тогда, в родительском доме, где она играла с белым пушистым котом, кормила его возле кресла и была всегда окружена друзьями. Последнее время ей стало опять ближе ее прежнее имя - так не случалось уже давно.
Однако сейчас, когда она направлялась к человеку, стоящему к ней спиной в гостиной, она снова была Ив. Только Ив.
Она ослабила пояс халата.
Слегка опустила веки.
Приоткрыла губы.
Приблизилась к нему, качая бедрами.
Произнесла хрипловатым голосом:
- Привет, милашка. Хотел увидеть маленькую Иви?
Он обернулся. Медленно снял шляпу.
- Здравствуй, Адди, - сказал он негромко. Улыбка застыла у нее на губах. Сердце дрогнуло, кровь отхлынула от щек.
Последний раз она видела его, когда ему было девятнадцать. За пять лет он превратился во взрослого мужчину с густыми бакенбардами, располневшим лицом и такой же шеей. Он стал выше ростом, а шикарное пальто с капюшоном делало его шире в плечах и придавало вид вполне обеспеченного человека. У него были лайковые перчатки и дорогая бобровая шапка.
- Роберт? - прошептала она.
Он хорошо сумел скрыть свое смятение... Она стала неузнаваема мясистая, полуодетая, с ломкими крашеными волосами и густой краской на веках... Тогда, в пятнадцать лет, это была застенчивая девочка, старавшаяся скрыть девичьи груди под платьями с широкой полукруглой кокеткой, украшенной оборками. Теперь у нее были груди величиной с мускусную дыню, обнаженные до сосков, а кожа - пористая и вялая, как тесто.
Он печально улыбнулся.
- Да, это я.
- Что ты здесь делаешь? - спросила она, торопливо застегивая одной рукой халат.
Он проследил за ее движениями, затем опустил глаза, уставившись на шляпу, которую держал в руке.
- Сара написала мне, когда нашла тебя. Я просил об этом.
Он не поднимал глаз, пока она не привела в порядок свой туалет. Лицо ее пылало.
- Тебе не следовало сюда приезжать!
- Наверное, ты права. Сара тоже так считала. Но я не мог... был не в состоянии жить, пока не знал, что с тобой и как ты...
- Забудь обо мне!
- Я бы хотел, - прошептал он с беспощадной откровенностью. - Ты сама понимаешь, что я хотел бы...
- Я никто... Больше чем никто, - вяло повторяла она.
- Не надо так говорить.
- Почему? Это правда.
- Нет, - произнес он вдруг. Они смотрели друг на друга - молча, в замешательстве.
- Это правда, - повторила она.
- Ты была средоточием всех моих мыслей и надежд, - сказал он. - Такая милая, неиспорченная, требующая заботы...
- Я давно уже не такая! - резко бросила она. - Может, теперь ты выкатишься отсюда?
- Нет, Адди. Это не я выкачусь отсюда, а ты. Ты!..
- Вы что, сговорились? Сначала Сара появилась тут, чтобы совать нос в мою жизнь, теперь - ты! Мне не требуется ваша опека! Да, я проститутка, и чертовски умелая в своем деле! И зарабатываю за неделю куда больше, чем моя сестрица со своей паршивой газеткой в год! Я жру, как королева, и потом валяюсь на спине. И мне платят только за это. Много ты знаешь людей, у которых такая шикарная и легкая жизнь, как моя?
Он ответил не сразу.
- Как грубо, Адди, - сказал он после паузы. - Ты пытаешься повернуться худшей стороной, чтобы запугать меня?
Она посмотрела на него невидящим взглядом, как если бы он был просто сучком в стене, что позади него.
- У меня сейчас клиенты, которые платят. Извини, я ухожу. - Она повернулась в сторону лестницы.
- Ты не отделаешься от меня так легко, - проговорил он ей вдогонку. - Я приду еще.
Не оборачиваясь, она поднималась по лестнице, раскачивая бедрами, стараясь высоко держать голову.
- Слышишь, Адди? - крикнул он. - Я снова приду...
У себя в комнате она плотно затворила за собой дверь, прислонилась к ней спиной, оперлась ладонями. У нее болела грудь. Жгло глаза. Она прикрыла их и еще больше вжалась в дверь, словно кто-то осыпал ее бранью и грозил, а она искала защиты.
"Он приехал, чтобы отыскать меня!.. Чтобы вырвать отсюда..."
Не было во всей Вселенной проститутки, которая не мечтала бы о том, о чем говорили они сегодня на кухне: что появится некий мужчина, кто избавит их от этого ремесла. И не важно, какими грубыми словами они толковали об этом, как высказывали при любом случае свое презрение к этим представителям человеческого рода, - все они жаждали, чтобы их спас один из них, чтобы своей любовью превратил их в достойных женщин. Адди не была исключением.
"О, Роберт, я не хотела, чтобы ты меня увидел такой, здесь, в этом месте, где я потеряла душу... Но ведь я должна была - разве ты не понимаешь? - выжить в этих условиях. А теперь ты появился и вызвал во мне чувство вины, и смятение, и ожидание... И надежду, которую такие женщины, как я, не заслушивают..."