В 23 года я вернулась домой и вышла замуж за Глеба.
– В Швейцарии я просто всего этого не видела, – мой голос звучал приглушенно из-за того, что я уткнулась лицом в папину рубашку. – И это создавало видимость благополучия.
– Ксень, – отец погладил меня рукой по волосам, – ты накручиваешь себя, маленькая. Я знаю, что делаю. Безопасность моей семьи превыше всего.
– Маму тоже ты не посвящал в свои дела? – папа дернулся, но руку не убрал.
– А? Ну что молчишь??? – не выдержала, спросила с укором, когда отец замолчал на несколько долгих секунд и молча перебирал пальцами пряди моих волос. Оторвала лицо от его рубашки. – Мне не 17 лет! Мне 25, па! Я устала от лжи! Сначала Глеб, теперь ты! Чем ты там таким занимаешь, что твоя дочь не имеет право знать?
– Ксюшенька, здравствуй, – веселый голос папиной домработницы Ольги ворвался на веранду и буквально взорвал непривычную, раскаленную атмосферу. Я мельком взглянула на Ольгу, но сразу перевела глаза на папу. Я нуждалась в ответах! И отец это видел. Оля продолжала улыбаться, хотя тело напряглось. Остановилась около стола, не зная, что ей делать - уходить или остаться. Папа отвернулся от моего пытливого взгляда и рукой указал, чтобы домработница сервировала стол.
Загремела посуда и я зло тряхнула головой. Отец пытался увернуться от неприятного для него разговора!
– Маленькая, потом! – настойчиво, твердо, но с улыбкой, чтобы сгладить неприятную обстановку, он подошел к Ольге, подмигнул. – Как вкусно пахнет!
Женщина довольно разулыбалась.
– Идите мойте руки, сейчас будем обедать.
– Давай, давай, – поторопил папа меня и указал головой на вход в дом. – Остынет же! – и радостно потер руки.
Как здорово! Но при домработнице и правда не хотелось обсуждать важные для меня темы.
Обед прошел спокойно. К нам присоединились крестный и Ольга. Просмотрели с папой мои работы и отобрали те, которые ему нужны для рекламы его нового проекта - жилые комплексы вдоль побережья.
Телефон, лежащий рядом со мной, мигнул входящим сообщение. Лучше бы я не смотрела, потому что даже от имени абонента меня начинало потряхивать, кусок застрял в горле, и я откашлялась.
» Привет, зай. Как дела?»
Глеб. Бывший муж.
Я демонстративно отключила звук и отодвинула телефон от себя.
В это время Виталий наклонился к отцу и что-то сказал ему на ухо.
– Ксень, мы отъедим, – папа вытер рот салфеткой и скомкав, бросил ее в сторону.
Мужчины шумно поднялись из-за стола и быстрым шагом направились к гаражу.
Вот и поговорили, называется.
– Сейчас десерт принесу, – Оля тоже унеслась, оставив меня одну. Послышался звук закрывавшихся ворот.
Случайно кинула взгляд на телефон, экран мигал. А потом замирал и снова загорался. Закрыв глаза, тяжело вздохнула. После расставания я решила закрыть эту страницу жизни под названием «Глеб». Не для того я разводилась, чтобы снова наступать на одни и те же грабли. Все же досталось от отца черта характера – неумение прощать людей до конца. И отсутствие веры в полное раскаяние человека. Я не хотела думать о том «а если бы мы попробовали спасти наш брак? Как бы мы жили сейчас? А вдруг?»
Рука дернулась к телефону…Открыла глаза. Не Глеб…Сразу полегчало.
– Ксюш, у нас форс-мажор. У Андрюхи жена попала в аварию. Ничего серьезного, но сама понимаешь, он не мог оставить ее одну. Мне нужен видеооператор. Звонил ребятам, и никто, бл@ть не отвечает, – на одном дыхании, не поздоровавшись, выпалил Стас.
– Поняла, диктуй адрес, скоро буду.
***
Лакшери ресторан встретил музыкой и красиво одетыми официантами, которые бегали от стола к столу и старательно угождали гостям.
Я облокотилась плечом о стену, набирая Яне сообщение, чтобы с завтрашнего дня начала искать новых фотографов в штат. Папа прав, мне следовало расширяться.
Настроив фотоаппарат, обвела взглядом зал. Сделала пару снимков. Красиво. И невесту, в потрясающем белоснежном платье, камера любила.
– Андрюха звонил, сказал, что приедет через час. Держи, – Стас подошел, вручая стакан с водой.