— А теперь кому-то придется сражаться целых три раза! С разными существами! В прошлый раз сражалась восьмерка! Если вы помните, ее убил второй монстр!
Лима сглотнула, и с испугом посмотрела на мешок в руках у человека. Даже десятки потеряли свою невозмутимость. Один монстр еще ладно, но трое подряд — смерть. Все понимали, что сейчас судьи выбирают смертника.
У юного вампира закружилась голова. За весь день фанатики столько раз упоминали свои любимые цифры, что ненароком можно забыть собственное имя. Казалось, что она спит и видит страшный сон, где все понарошку. И арена залита красным клубничным соком, а не кровью. И зачем она трогала эту треклятую лягушку? Сидела бы дома, поступила бы в университет, училась бы. А теперь что? Жизнь сломана. Дорога домой навсегда закрыта. Мама не узнает, что случилось с дочерью, а Вика будет счастлива. Вампиры погибли, но они оставили свое страшное наследие, живущее отныне в ее крови. Как бороться против того, что не видишь? Сражаться с тем, что находиться внутри тебя и проявляется в минуты слабости?
Клетка дернулась. Судьи извлекли на свет кость и показали зрителям. Девушка не рассмотрела номерок, но и так ясно — выбор пал на нее. От страха перехватило дыхание. Еще сильнее захотелось домой. Проснуться, чтобы все закончилось и никогда не повторялось.
— О, какая новость, новенькая семерочка! Сегодня она только поступила и уже отправила в лазарет охранника! — Лима не сдержалась и показала невидимке кулак. Сидевшие в клетках существа заржали. — Но к счастью наш человек жив и здоров, идет на поправку!
— Давай детка, покрути попкой! — кричали отовсюду.
— Красавица, оторви ей голову!
— Выпусти кишки!
Олимпиада прижалась к стенке клетки, не желая падать прямо на голову к хищнику.
— Смотрите, нам попалась трусиха, сейчас мы ее выкурим!
Под словом «выкурим», подразумевалось «выпалим». Прутья накалились. Не стерпев боли, девушка свалилась на песок. С ошеломляющей скоростью удрала от длинных пальцев, да так что позавидовал бы любой марафонец. Зрители засмеялись, наблюдая, как девушка убегает от психопатки.
— Не думаю, что вам будет интересно наблюдать за тем как она бегает от противника.
Ноги Лимы обвили цепи, только чудо не позволило ей упасть. А тем временем так называемая «противница» стеная, как сотня мертвецов, приближалась. Девушка поняла, что все потерянно, сейчас ее разорвут. Но тут пробудились сразу оба дара. Ее кожа покрылась белой блестяще-ослепляющей чешуей. Вырос сзади тонкий длинный изящный хвост с копьевидным жалом на конце. Волосы пришли в движение, и все вокруг них покрылось изморозью.
— Офигеть! — чертыхнулась Лима и пошевелила белым хвостом.
Хищница продолжала стенать и рваться вперед, но ее не пускал ледяной капкан. Она слишком близко подошла.
— Ну что, стерва, посмотрим, из чего ты сделана!
Девушка открыла рот и закричала. Крик похожий на сирену и звон трубы снес чудовище вместе с капканом и с огромной скоростью понес в сторону стены. То, что от нее осталось можно собирать в пробирку. Кожа расползлась вдоль стенки тонким слоем. Как говориться, ее размазало.
Стадион замер. Все молчали даже невидимый диктор.
Лима сплюнула и порвала цепи, хрустнувшие осколками. Они настолько сильно обледенели, что порвать их мог даже ребенок.
— И-и-и, т-так, — заговорил снова диктор, — в-второй про-противник.
Девушка развернулась в сторону поднимавшейся решетки. Оттуда рвалась огромная змееподобная ящерица.
— Фигушки! — по наитию навела жало хвоста и… выстрелила.
Полыхнуло белым. Решетки, стены, чудища больше не существовало. Все уничтожила вспышка.
Вновь повисла тишина, диктор кашлянул в рупор.
— Ну что ж выпускаем третьего зверя…
— Стой! — взмахнул руками человек в балахоне. — Выпусти мясника, пускай мальчик позабавится.
Он сел обратно на свое место, пока Лима пыталась сообразить, кого же жрец имел в виду.
— Ну что, детка, все еще жаждешь, чтобы я тебя поцеловал? — знакомый красивый голос заставил ее повернулся.
— Нам незачем драться, — тихо прошептала, рассматривая его стройную фигуру и горящие полностью серые глаза с темной-серой звездой посередине, вместо обычного зрачка.
— Ты так думаешь, темная? — зацокал, мило улыбаясь. — Не люблю вампиров, особенно тех, кто строит из себя добреньких милашек.
— Я не вампир! — горячо возразила Олимпиада.