Марина смутилась. Она не задумывалась и не заостряла внимание на то, что говорит и как делает.
— Мы не можем лгать, — продолжила женщина, не услышав ответа.
— А во спасение?
Наивный вопрос насмешил охотницу. Аркалия весело взглянула на оторопевшую Марину.
— Ложь во спасение?
Девушка кивнула, покраснев, не совсем понимая, что за глупость спорола.
— Лжи во спасение не существует. Ложь одна. Она может принимать разные обличия, но все равно останется искажением истины. Мы можешь в чем-то промолчать, но истина — самое главное в нашей жизни. Поэтому лгать нам не положено. Мы всегда говорим правду и лучше промолчим, чем солжем. Такова наша суть, никто не сможет совратить нас, заставить свернуть с истинного пути. Но если что, даже пытка не заставит нас говорить.
Она подошла и присела на корточки рядом с девушкой.
— Самое худшее для вас — вернуться в прежнее состояние. Белые вампиры очень давно прошли все то, что предстоит пройти вам. Вам дали шанс исправиться, изгнать из своего тела яд. Вы должны забыть о людской жизни.
— И что? — протянула Марина.
— А то, что вам нельзя теперь вести себя как люди и должны чем-то доказать, что достойны шанса, дарованного вам. Вы не можете себе позволить просто сидеть дома и ничего не делать, смотреть телевизор и кушать пончики.
— Стать героями? — не поняла Комета.
Аркалия задумалась.
— Не знаю, все зависит от вас. Чем больше вы будете доказывать, тем светлее будут становиться ваши крылья.
— И что мне делать? Я не знаю как быть?
— Тебе нужно отправиться с вашим Боссом. К нам тебе пока нельзя, немногие любят темных вампиров. И ни каждый из нас распознает в тебе истинную сущность, как сделала я. Для них ты будешь мерзким врагом. Волком скрытым в шкуре овечки. В общем, к тебе будут относиться с опаской, ведь ты в любой момент можешь стать прежней и кого-нибудь убить. Постарайся прислушиваться к своему сердцу, может оно что-нибудь тебе подскажет. А теперь иди. Я не могу сказать тебе больше…
— Потому что я чужая, пока еще не ваша? — закончила за нее Марина.
Вампирша остро посмотрела на нее.
— И это тоже.
Сжав зубы от досады, не оборачиваясь на охотницу, открыла дверь, собираясь выйти.
— Комета, не суди нас строго, — остановила ее Аркалия. — Если тебе понадобиться помощь, обращайся. Я не откажу и помогу чем смогу.
— Учту, — сухо бросила.
Девушка вышла из комнаты, хлопнув дверью.
— Она бывший человек?
Скрипнула дверца открытого шкафа, скромно стоящего в уголку. Прислонившись к стене, все это время к разговору женщин прислушивался мужчина в черном костюме. Судя по клыкам и белой коже, белый вампир.
— Да, дорогой.
— Тогда не удивительно, почему в ней кипят такие сильные страсти. Не понимаю одного. Аркалия, ты же хотела забрать ее. У тебя имелась прекрасная возможность уговорить девчонку отправиться в наш мир. Почему ты передумала?
— Я не передумала, — подошла к нему охотница и положила на плечи руки. — Я все еще хочу забрать ее. Но понимаешь в чем дело. Наше молодое поколение вспыльчиво. Посмотри на Бериана и Каларина. Они молоды, агрессивны. Стоит прощеной появиться в нашем мире, — тяжко вздохнула, — ее порвут.
— Я могу предупредить наших вампиров, ее никто не тронет.
— Конечно, предупреди. Но мы должны подождать.
— Чего?
— Не знаю, у меня странное предчувствие. Я знаю, кто обратился к услугам Вулкана.
— Темный? Орис был прав! Мы должны вмешаться!
— Нет, рано. Вулкан не знает, для чего заказчику нужна змея. Но я знаю. Война идет и среди темных, в основном за власть. Улей Зруукана пал.
— Ты шутишь! — изумленно застыл мужчина. — Почему я всегда узнаю важные новости самым последним!
— Мне только вчера доложили.
Вампир нахмурился.
— Опять твои штучки с охотницами! Кому на этот раз ты подложила свою сотрудницу?
— Если бы я знала! Они сами ложатся, бестолочи, — фыркнула Аркалия. — Должны же они пользу приносить раз спят с сомнительными личностями!
— О заказе ты узнала тоже от сотрудницы?
— Вулкан падок до женщин. Даже охотницам трудно устоять против его обаяния.
— Но отчитаться тебе они не забывают.
— Они бояться нас с Курглой.
— Курглу сложно не бояться, — насмешливо заметил мужчина и поцеловал охотницу в щеку. — Что тебя тревожит, милая?
Аркалия долго молчала, прежде чем ответить на его вопрос.
— Я боюсь, как бы история не повторилась.
— С тех пор прошло много тысяч лет, — слегка улыбнулся. — Уже пора забыть.