— И куда дальше?
— Дальше? — задумалась Сирена. — Заглянем к амазонкам, хотя я не в восторге от подобной мысли. Поверь мне, эти дамочки отличаются сквернейшим характером и сучки порядочные. Я тебе это говорю по секрету. Не вздумай им сказать, башку оттяпают и это минимум, что они могут с тобой сделать.
— И когда к ним отправимся, через какие миры должны идти?
— Пешечком идти — ноги отваляться. Я применю шарик-телепортации, заодно сэкономим время на транспортировке.
Она действительно достала шарик.
— Гномы пока, всех люблю и обожаю! Не поминайте лихом! — крикнула воительница напоследок, прежде чем бросить шар под ноги.
Одна вспышка и картинка мира кардинально поменялась. Олимпиада с удивлением рассматривала странный каменный город в свете солнечного дня. Она не переставала поражаться новизна и полету человеческой фантазии. Они стояли на каменной площадке возле статуи женщины с занесенным копьем в руке. Статуя девушке не понравилась. Грубая, квадратная, угловатая. Складывалось ощущение, что бедная женщина складывалась из сплошных квадратиков и прямоугольников. А здания…
— Да, да, — словно отвечая на ее немой вопрос, проговорила Сирена, — эти девочки помешены на оружии, потому и дома у них как копья, мечи и тому подобная хрень. Матриархат и все такое, полнейшая безвкусица и отсутствие маломальского чувства стиля. Бабы как мужики — накаченные качки. Мужики, увы, подкаблучники и жополизы с внешностью фотогеничных мерзавцев.
— То есть, красивые?
— Ага, хотя кто как, краше обезьяны и то прогресс! — скептически хмыкнула воительница. — В городе процветает лесбийская любовь.
— Какая?! — резко повернулась к учительнице Лима, думая, что ослышалась.
— Лесбийская, думаю объяснять не надо, что это такое?
— Нет, не надо, — чмокнула губами, отворачиваясь в полнейшем изумлении.
— Станут приставать, делай рожу кирпичом и ссылайся на меня. Я тут известная особа, меня они знают.
— Учту.
— О, а вот и они! — воскликнула.
К ним вышли десятка два мужеподобных барынек, явно увлекающихся самым суровым бодибилдингом. За ними шествовали десяток барышень полегче, но гибких как пантеры с глазами убийц. И по середине пять фигурных дамочек, их фигурки можно сравнить с ножкой бокала. Фотомодели не меньше. Руки не тонкие как у цыпленка, а в меру накаченные. Мускулистые, загорелые и красивые ноги. Первые — в доспехах с двуручными мечами. Вторые — в черных одеждах с длинными одноручными мечами изящной формы. Третьи — в красивых белых платьях с разрезом до бедра и широким кожаным поясом на талии, у каждой висело по кинжалу.
— Тяжелая артиллерия, легкая и мозги всего этого сброда, — перечислила Сирена на ухо ученице. — Не поскупились. Видно, уважают мою силу, — в слух же она закричала: — Бабыньки, я польщена таким вниманием к моей скромной персоне, но разговаривать буду только с вашим бабским коммандосом! Мне мое время дорого, потому сочту за честь, если вы меня проводите!
Олимпиада хихикнула в кулак. Какое-то мгновение воительница сама серьезность и поражала своей мудростью, но могла выдать такое, что диву давался ее поведению. Ее речь нередко сопровождалась «трасянкай», то есть воительница, намеренно использовала слова из разных языков, смешивала их и перемешивала. Сирена искренне считала, что, так как языки все равно меняются и если ей весело от этого, почему бы не перевернуть все с ног на голову. Ее волновал только смысл сказанного, на правила же плевать хотела с высокой колокольни. Глядела вглубь, в саму сущность, непредсказуема в своих поступках. Сирена так мастерски скрывала свои истинные эмоции, что даже самые близкие не могли понять, что действительно у нее на уме.
Девушки опешили от наполовину фамильярного тона воительницы. В недоумении даже находили так называемые «мозги» почетной делегации. Дамочки переглядывались, словно спрашивая друг у друга, не ошиблись ли они.
— Гэй, долго мне ожидать, пока вы сочтете нужным меня сопроводить навстречу к коммандосу?
— Вы Холодная кровь? — почтительно и в тоже время подозрительно спросила одна из пяти фотомоделей.
— Угу, она самая.
— А это кто?
Сирена повернулась к Лиме и обратно к вопрошавшей даме.
— То ученица моя, Крик. Еще вопросы будут?
— Нет, — натянуто улыбнулась амазонка, — извольте идти за нами.
— Как скажите, девицы-красавицы, свет очей наших.
Кто-то из «тяжелой артиллерии» поперхнулся. По приказу амазонок-фотомоделей, обеих девушек окружили со всех сторон и в таком порядке повели к дворцу, виднеющемуся издали.