- Она слишком давно спит. Я и решил, что так будет правильно. Убрать всё, на чём нет бутонов.
- Ты начинающий, что ли? – я поворачиваю к нему голову.
Он стоит, облокотившись поясницей на одну из тумб. Его белые, голые от плеч руки, упираются в каменную поверхность, и рельефы мышц и жилок сами напоминают что-то каменное. Идеально-гладкое и приятное на своих возвышенностях. И прохладное во впадинах. Длинные пальцы как лапы паука нависли на ребре столика. Между петлёй тёмно-синего садового фартука и узкой полоской белой майки чёрный виток татуировки. Мой взгляд ползёт по его трапецевидной мышце к шее, мощной, с выпуклым и аккуратным кадыком.
Но только я поднимаю глаза на его лицо, как тут же опускаю голову. От вида его усмехающихся губ, острых скул, и особенно глаз, над которыми низко посаженные, густые, вразлёт брови, в груди поднимается настоящий торнадо. Хочется сбежать и спрятаться от этих внимательных, серых, как капля дождя на белом шёлке, глаз. И никогда больше не встречать такое выражение лица: как будто он наперёд меня знает, чего я хочу.
- Я совсем без опыта, если честно, - хмыкает он.
- Значит, хозяину дома просто нравятся неопытные, какой бы сферы это не касалось, - бормочу я. – А кухарка здесь тоже без опыта?
- Хозяин предпочитает не экспериментировать в том, что касается еды.
- Уже радует, - я прохожусь вдоль каменной столешницы, уставленной красными бенгальскими розами. Присаживаюсь у вазона с карминными полиантовыми. – Здесь нужно убрать листья с пятнами. И поливать аккуратнее. Чтобы капли не попадали. А ещё хотя бы иногда проветривать помещение.
Голову вполоборота. Он подошёл бесшумно. Стоит за моей спиной.
- Убери. Ненужное. Только надень фартук. Иначе испортишь своё идеальное белое платье.
Я поднимаю глаза. Смотрю на него снизу вверх. Слышу, как его пальцы развязывают узел фартука.
- Позволь, я тебе помогу, - его голос льётся, впитываясь в мою кожу вместе с жаркой влагой воздуха в этом помещении.
Встаю. Он осторожно, не касаясь меня, накидывает на мою голову петлю. Тепло его рук рядом с моими предплечьями заставляет глубоко вдохнуть. От этого мужчины пахнет горячим морским песком, и обветренной корой дерева, одиноко стоящего на отшибе леса.
Делает крепкий узел на моей пояснице.
Я снова вниз. Осторожно пробираясь между стеблями розы, подцепляю заражённые листья, и острый секатор беспощадно откусывает их от растения.
Мужчина садится рядом на корточки. Его колени в голубых джинсах чуть разведены. Локти лежат на бёдрах. Кисти скрещены. Я краем глаза вижу, как он цепляет ногтем безымянного пальца подушечку большого. Будто ищет вопрос. Я так хочу, чтобы он что-то спросил у меня. Но он молчит. И тогда я спрашиваю первая:
- Ты… - бросаю взгляд выше его глаз. Мысленно запускаю пальцы в его короткие светлые волосы. Представляю, как они ряд за рядом перекатывают под моими ладонями. Какие они гладкие и мягкие. – Ты часто общаешься с…хозяином?
- Очень. Я хорошо его знаю.
- Он…жестокий человек?
Расхохотался.
Так хрипло, громко и искренне, что я замерла. Как будто спросила какую-то глупость.
- У него свои тараканы. Из-за тёмного прошлого, - трогает свой выпуклый подбородок с узкой расщелиной указательным пальцем. – Но если ему об этом прошлом не напоминать, вполне себе адекватный.
- Он похож на Владу? По характеру, я имею в виду.
- А ты ей друг или враг?
- Скорее, второе. То есть, она считает меня врагом.
- Тогда тебе следует знать, что они друг за друга порвут любого. И если ты не понравилась ей, то вряд ли понравишься ему.
Я судорожно сглатываю. Поднимаюсь. Он вслед за мной. Его сосредоточенный взгляд опаляет и облизывает, как языки пламени.
- Не волнуйся так, - улыбается одними губами. – Ведь ты всегда можешь уйти, разве нет? Тебя ведь не в плен взяли?
Я откашливаюсь. Кладу секатор на узкий стеклянный столик рядом с отрезанными листьями. Оглядываю искусственные лампы над цветами. Говорю, стараясь улыбнуться:
- Ещё здесь слишком светло. Стоит убавлять освещение, даже вечером. А сейчас достаточно и солнечного света.