Открывая меджлис, вазир сказал, что, заботясь о процветании Хорезма, великий шах Мамун собрал при своем дворе ученых, которые могли бы стать украшением двора самого халифа. Но, покровительствуя наукам, хорезмшах в то же время отвечает за людей науки перед самим аллахом. Вот почему собран меджлис, где надлежит разобраться в спорах, вносящих смуту в умы людей. И тут же, обращаясь к ал-Бируни, вазир спросил:
– Верно ли говорят, будто ты утверждаешь, что все тела стремятся к Земле и удерживаются они на поверхности Земли, не улетают лишь потому, что существует сила притяжения тел к Земле? До нас дошло, будто ты, уважаемый ученый, признаешь существование взаимного притяжения тел как их неотъемлемое свойство. Не думаешь ли ты, что виной тому воля аллаха, который в силах изменить все на Земле, на воде и в небе?
Ал-Бируни видел шумное оживление среди старых мудрых богословов.
«Однако, – подумал он, – шах Мамун проявляет нетерпение».
– Прежде чем ответить, я хотел бы услышать мнение моего собрата, уважаемого Абу-Али ибн Сины, – сказал Абу-Райхан.
– Тогда обратись к нему, – предложил вазир.
Ибн Сина насторожился. Он не думал, что в первый же день встречи тотчас же вступит в спор с этим горячим, несдержанным Абу-Райханом. Однако было любопытно.
– Я слушаю, – сказал громко ибн Сина.
– Что ты можешь сказать по поводу того, что все окружающие нас тела стремятся к Земле, что Земля притягивает их к себе?.. – спросил ал-Бируни.
– Еретик и безбожник! – воскликнул старый тучный улем,[29] прерывая Абу-Райхана и обращаясь к служителям мечети, которые присутствовали на меджлисе и впервые своими ушами услышали недозволенные речи.
«Они шипят, как змеи, – подумал про себя ал-Бируни, стараясь по физиономиям разгадать настроение своих противников. – Увы! Здесь такие же невежды, каких я встречал и раньше. У таких не бывает своих мыслей и своих суждений. Но что думает об этом Хусейн? Он-то должен понимать, в чем истина!»
– Я готов доказать тебе, что ты не прав, Абу-Райхан, – сказал после небольшой паузы ибн Сина. – Возьмем, к примеру, такой случай. Зажжем факел и посмотрим, куда стремится пламя. Мы увидим, что пламя никак не стремится к Земле, а наоборот – стремится удалиться от Земли. Вот тебе и доказательство. Согласись, что невозможно утверждать, будто Земля притягивает к себе все тела.
– Сомневаюсь в правоте твоей мысли! – воскликнул ал-Бируни. – Стремление пламени вверх имеет другую причину – это результат движений холодных и нагретых слоев воздуха. Но и это не противоречит явлению притяжения всех тел на Земле. Я утверждаю, что все элементы стремятся к центру Земли с одинаковой скоростью. Причиной того, что тяжелые предметы падают на землю быстрее, чем легкие, является сопротивление воздуха.
– Следовательно, ты разделяешь мнение индуса Брамагупты о притяжении предметов к центру Земли? – спросил кто-то из ученых.
– Полностью разделяю! – признался ал-Бируни. – Есть люди, которые думают, что это суждение в какой-то мере умаляет значение астрономии. Но я считаю, что всякое явление астрономического порядка может быть с таким же успехом объяснено в связи с этой теорией.
Почтенный муфтий[30] с длинной белой бородой и золоченым посохом в руках молча покинул меджлис. Среди богословов нарастал шум. Ропот возмущения заглушал речь ученого. Ал-Бируни умолк, но, взглянув на дабира, понял, что можно продолжать, и уже громче сказал:
– И в давние времена и в наши дни многие астрономы пытались узнать, вращается ли Земля или стоит неподвижно. Они пытались опровергнуть этот факт, но им не удалось. Мы также написали об этом книгу. В ней мы, по нашему мнению, превзошли наших предшественников если не словами, то по существу…
– Это уж слишком! – воскликнул старый тучный улем.
Он вскочил и, не скрывая своей ярости, стал звать богословов, предлагая покинуть меджлис, но, увидев на лице хорезмшаха неподдельный интерес, умолк.
– Мы поплатимся за такое богохульство! – шепнул старику молодой богослов, недавно вернувшийся из Мекки.
– Поплатятся еретики, – ответил с важностью старик, – а мы, правоверные, станем свидетелями неизбежного – этих безбожников призовут к ответу. Я бы их бросил в яму! – Лицо старого улема выражало крайнее возмущение.
«Нет, он не оставит этого еретика при дворе Мамуна. Завтра же он скажет хорезмшаху: либо он, почтенный и уважаемый улем, либо этот безвестный бродяга. И откуда это он взялся? Воистину сын сатаны! Что он говорит? Для него не существует корана. И как может это допустить хорезмшах Мамун? Но, может быть, и шах заражен ересью? Тогда надо писать донесение в Багдад, самому халифу».