- Откуда у тебя рисунки в комнате?
- Ви раньше любила рисовать, а свои работы дарила мне. - В памяти всплывает маленькая сестрёнка. Она сидит за своим столом и усердно вырисовывает каждую детальку. - Вот и приходилось вешать их на видном месте, чтобы она не обижалась.
- Не знала, что она так красиво рисует.
- У неё есть талант, но она его забросила.
Заправляю мягкую прядь за ухо Джесс. Меня наполняет непонятное чувство, абсолютно новое. Сейчас не хочется дерзить, грубить, огрызаться. И разговоры уже не кажутся сущим адом, даже нравится говорить. Мне хорошо. Впервые в жизни мне действительно чертовски хорошо. И это сильнее меня. Могу же я хоть раз не сопротивляться этому? Всего лишь один раз. Это же ничего не изменит.
- В этом доме живёт только твоя мать? - звучит очередной вопрос.
- Скорее всего ночует, а живёт на работе.
- Знакомо. - Джесс тяжело вздыхает. - Она тоже без неё и дня не может прожить?
- Я б сказал, что она таким способом убегает от себя.
- Почему? - любопытная головка поворачивается ко мне, подбородок упирается в плечо, а маленькие глаза всматриваются в лицо сквозь темноту.
Я говорил об этом только с сестрой, и то только потому что она не отставала и ей нужно было поговорить с кем-то близким. Мне было неприятно напоминать себе, что всё случилось по-моей вине. В подобной ситуации я б ответил так, что у человека больше не возникло б желания говорить со мной, но сейчас язык не поворачивается. Смотрю на её лицо в лунном свете и сердце замирает.
- Смерть отца… - я прочищаю горло. - Она на ней сильно отразилась.
Вспоминаю наши семейные ужины, переполненные теплом, уютом и весельем. Отец вечно шутил над мамой, Ви и особенно надо мной. Он всегда улыбался, радовался жизни и был полон энергии. Мама наоборот была сдержанной, спокойной и рассудительной, но рядом с ним менялась на глазах. Люди часто удивлялись, как им удаётся жить вместе, а отец отвечал, что они одно целое и каждому досталось что-то своё. Теперь же его нет, а от прежней заботливой мамы осталась лишь оболочка с огромной дырой в сердце.
Каждый из нас по-своему справляется с болью. Кто-то пытается спрятать её за улыбкой и беззаботностью, внушая себе и всем остальным, что всё хорошо. Некоторые закрываются от всего мира, живут вместе с ней и никого не пускают внутрь. Другие пытаются отвлечься, забыться, загрузить себя так, что не остаётся времени на воспоминания. Но не один их этих способов не поможет вылечить кровоточащую рану внутри. Они лишь создают иллюзию, а боль остаётся и медленно пожирает человека.
- А на тебе? - Джесс ложит руки под подбородок и внимательно смотрит на меня.
Меня словно под дых бьют. Только мне удалось расслабиться, как этот вопрос вернул меня на землю. Я теряюсь. Не знаю, что сказать. Эта тема табу. Ни одной живой душе так и не удалось поговорить со мной об этом.
Идиот! Что я вообще творю? Как подпустил её на столько близко?
Без объяснений встаю с кровати.
- Расс…
- Мне нужно уйти, - перебиваю её и выхожу с комнаты.
Так будет лучше. С самоконтролем у меня всегда были проблемы. Если не хочешь наговорить лишнего или обидеть человека, стоит уйти и остыть. Так я и делаю. Ухожу, умываюсь холодной водой, но это не помогает избавиться от щемящей боли в груди и ненависти к себе.
Глава 32
Джесс
За окном дождь и гром. Молния мерцает в небе, освещая маленькую комнату и отбрасывает ужасные тени на игрушки. Девочка сильнее закутывается в одеяло и отползает к стене. Глаза вглядываются в темноту, они должны первыми заметить приближение существ. Кажется, что стоит сейчас моргнуть, как со стороны вылезет монстр. Малышке хочется включить свет, выбежать в коридор, найти маму, но она не может. Папа запретил это делать. Ей нужно ждать утра. Она сидит в углу, считает каждую секунду и молится, чтобы солнце наконец-то вышло из темноты. Со всех сторон слышатся какие-то странные звуки, она пытается прислушаться, но шум дождя мешает ей.
Девочка смотрит на дверь и надеется, что сейчас войдёт мама, она заберёт её и монстры уйдут. Они появляются только в темноте, когда она остаётся одна. Один шорох, второй, молния. В стороне что-то мелькает. Ребёнок готов закричать, но знает, что папа будет злится, он ведь приказал спать. По лицу скатываються горячие слёзы, маленькая ладошка закрывает рот, заглушая тихие всхлипы. Ей хочется в туалет, но нельзя. Запрещено выходить из комнаты после того, как мама уложит спать.
Раздаётся какой-то скрежет, в окне появляется страшная тень. Она не выдерживает, встаёт с места и бежит к двери. Больше так не может. Тело дрожит от страха, но неясно от какого именно. Страх выйти из комнаты и ослушаться папу или страх перед монстрами. Что сильнее?