Пальчики едва достают до ручки двери и со всей силы тянут вниз, но не спешат открывать её полностью. Девочка прислушивается к звукам по ту сторону и молится, чтобы папа её не заметил. Сзади раздаётся грохот грома, и она, забыв обо всём, тянет дверь на себя.
- А куда это ты собралась? - слышится вкрадчивый голос отца. Молния бьёт по небу, освещая его сердитое лицо. - Маленькие девочкам не должны выходить из комнаты ночью.
От ужаса у неё пропадает дар речи. Она съеживается и отходит назад.
"Он поймал меня".
- Я же запретил тебе! - он хватает её за плечи и начинает трясти. - Ты должна слушаться меня! Поняла?!
Напуганная девочка зажмуривает глаза. Детские плач становится всё громче и громче, но дождь поглощает его.
- Ты слышишь меня?! Слышишь?!
Меня трясут за плечи, но когда я открываю глаза, вижу перед собой не отца, а взволнованное лицо Расса.
- Джесс, проснись! Это всего лишь сон. Ты слышишь меня?
Он отпускает мои плечи и обхватывает лицо.
- Джесс?
- Да, - мой голос больше похож на писклявый визг. - Дай воды.
Видимо я уснула, после того, как Расс внезапно ушёл.
- Сейчас принесу.
Он выходит с комнаты, а я сажусь на кровать, вытираю оставшиеся слёзы и пытаюсь отойти от сна. Когда Расс возвращается, я окончательно прихожу в себя. Дрожащими руками забираю стакан, выпиваю немного воды, пролив пару капель на футболку.
- Что тебе снилось? - Расс садится на край кровати и наблюдает за мной.
- Отец, - трясущимися пальцами ставлю стакан на тумбочку.
За окном стучит дождь, но теперь мне не страшно. Светильник освещает комнату, а присутствие Расса успокаивает.
- Что он тебе сделал? Почему ты так его боишься? - Его пристальный взгляд требует немедленного ответа.
- У него свои методы воспитания.
- И какие же?
Чтобы не смотреть на Расса, я падаю на подушку и ладоней провожу по лицу.
- Отец всегда был вспыльчивым, раздражительным, нервным, считал себя правым во всём, заводился с полуслова, а когда он зол, его слова бьют наотмашь, не церемонясь и не жалея. Работа сделала его таким. Жесткий, грубый, любит дисциплину и порядок, ненавидит неповиновение - вот такой он.
Я грустно усмехаюсь.
- Если я не слушалась его правил или делала что-то не так, он начинал орать, награждал меня пощёчиной, иногда бил по рукам и всё в этом роде. Ничего серьёзного, но достаточно чтобы запугать маленького ребёнка. Ему казалось, что наказание это отличный способ научить чему-то. Но это не так. Они лишь рождали во мне страх.
С меня вырывается короткий смешок, но он больше похож на истерический.
- Я ведь даже слово боялась сказать без его разрешения. Как дура, вечно ждала его одобрения, но в ответ получала лишь критику и новую порцию замечаний. А знаешь что самое смешное? - перевожу взгляд на Расса. - В моей детской голове он всегда был героем.
Слова льются рекой, без остановки. Всё, что я до этого держала в себе, наконец-то произносится в слух. С каждым предложением на душе становится легче, и это помогает лучше понять себя. Снова гляжу в потолок и продолжаю говорить:
- Каждое его слово казалось таким правильным и мудрым, я прислушивалась только к его мнению. И вообще, мне казалось, что он всё всегда делает лучше всех: готовит, убирает, одевается, ремонтирует, работает, даже отдыхает. Может это было и не так, но для меня он был чуть ли не богом. Я до сих пор восхищаюсь его честностью, правильностью, храбростью, силой, умом. В этом плане хочу быть такой же, но всей душой ненавижу его за такое отношения ко мне. Это не нормально, да? - заглядываю в нахмуренные карие глаза, в надежде увидеть там ответ, но его нет.
- Он хреновый отец и не должен был так с тобой поступать.
- Да, но он думает, что поступает правильно. И всё это ради моего же блага.
- Не смей его оправдывать! - Расс сжимает в кулаке постель. - Он не имел никакого права бить тебя.
- Но он ведь не сильно. Максимум оставлял пару синяков.
В глазах парня появляется недобрый блеск.
- Ты сама себя слышишь? Лучше б он тебе руку сломал? Насилие есть насилием. Его нельзя оправдывать!
- Кто бы говорил, - бормочу я.
Когда дело касается отца, вся моя логика внезапно исчезает. Я понимаю, что Расс прав, но не могу спокойно слушать гадости про него. Хочется опровергнуть обвинения, оправдать, защитить его, хоть и знаю, что это правда.
- Я бью только отмороженных придурков, а не детей, - холодно отвечает Расс, а затем тихо добавляет: - Нужно было его сильнее ударить.
До меня не сразу доходит смысл последней фразы, но когда я понимаю…