- Что?! - мне не верится. - Ты его ударил? Когда?
- Какая разница?
- Уж поверь мне, разница есть! - я вскакиваю с кровати и начинаю ходить по комнате.
- Не переживай, с ним всё в порядке.
Я останавливаюсь и смотрю на него, как на умалишённого.
- Да я за тебя волнуюсь, дурак! В том, что с ним всё в порядке, я даже не сомневаюсь.
- Не надо за меня волноваться, - его брови сводятся на переносице. - Думай лучше о себе. Какое тебе вообще до меня дело?
- Уж прости, -развожу руками, - но я не хочу смотреть, как ты разрушаешь собственную жизнь.
- У меня отличная жизнь. - Он опускает голову.
- Я вижу. Так что у вас произошло?
- Если я скажу, ты наконец-то замолчишь?
- Как грубо, - я закатываю глаза. - Говори уже.
- Он сам виноват. После того как ты ушла, хотел догнать тебя, но я не позволил. В итоге, твой папаша врезал мне, - Расс указывает на верхнюю часть скулы, где просматривается едва заметная покрасневшая кожа. - Я ответил ему тем же.
- Могло быть и хуже, - успокаиваю себя я. - Он тебя и до этого ненавидел.
- У нас это взаимно.
- Знаю, - потираю сонные глаза.
- Кстати, пока ты вчера была в душе, тебе звонила мама. Я ничего ей не объяснял, только сказал, что ты останешься у меня и что с тобой всё в порядке.
- И мама успокоилась? - я недоверчиво смотрю на него.
- Нет конечно, - у него на лбу появляются складочки. - Она меня воспринимала, как какого-то уголовника. Но я её вежливо убедил, что ты в безопасности.
- Мама так воспринимает всё, что связано с работой отца.
За окном начинает светать. Я беру со стола телефон, который вчера немного промок из-за дождя, и смотрю время.
- Только пять часов. А спать уже не хочется.
- Отлично, - Расс упирается локтями в колени. Его взгляд как никогда серьёзный. - Твой план провалился. Думаю, ты сама должна понимать, что это значит.
- Не спеши. Это ещё не конец.
- Неужели? - он иронично выгибает бровь.
- Отец не стал нас слушать из-за гордыни. Его эго задело то, что я впервые сделала по-своему, а не как он мне сказал. Вот и злился на меня. К тому же, ты его выводил.
- А как же твоё "работа на первом месте".
- Он был слишком зол и не воспринимал наши слова всерьёз. Уверена, что после нашего ухода, отец остыл и обдумал их.
- Ты постоянно его оправдываешь, - раздражительно замечает Расс. - Взгляни на всё под другим углом, забудь, что он твой отец.
- Это не оправдания, - поправляю я, глядя на него сверху вниз. - У него есть недостатки, но он не чудовище. За столько лет я успела изучить отца и теперь пытаюсь поставить себя на его место. А ты превращаешь его в сущее зло.
- За то у тебя он белый и пушистый, но с "маленькими" недостатками, - язвит Расс. - А если он специально проигнорировал нас? Он ведь может покрывать эту мразь.
- Нет, - я решительно качаю головой. - Признаю - это дело очень странное и в какой-то момент я сама начала сомневаться во всём. Но я видела взгляд отца, когда рассказывала ему о наших предположениях. В нём не было страха, только гнев.
- И что ты предлагаешь? Ещё раз поговорить с ним? Это бред.
- Вокруг этой истории много странностей, - я задумчиво закусываю губу. - Мы чего-то не знаем, поэтому не можем открыто пойти в участок.
- А твой папаша не станет нас слушать, - напоминает Расс.
- Но может выслушать других… - Ко мне приходит очередная идея.
- Только не говори мне…- с опаской начинает Расс.
- Именно! - восклицаю я. - Мы убедим Карен, Мишель и Ви неофициально поговорить с отцом. Их он точно выслушает.
- Они не согласятся.
- А что ещё мы можем сделать? - я снова начинаю шагать по комнате, размахивая руками. - Это последний шанс! Я не могу сидеть сложа руки, пока творится чёрт знает что. А если кто-то ещё пострадает? Это будет на моей совести, ведь я сдамся в самом конце! Не знаю как ты, но я не остановлюсь, пока всё не выяснится и Брайн не окажется за решёткой.
*****
На улице темнеет. Солнце сменяется луной, а осеннее дневное тепло - ночным холодом.
- Долго ещё ждать? - очередной раз спрашивает Карен с заднего сидения.
- Ви приедет через минуту, - отвечаю я, заглядывая в зеркало заднего вида, и прикусываю губу.
Утром мы составили новый план действий, но всё оказалось не так просто. Сначала я час уговаривала Карен рассказать всё отцу. Она категорически отказывалась с кем либо говорить, тем более с полицейским. Мне пришлось надавить на совесть, потом на жалость и чувства долга, затем пообещать, что без её согласия никто кроме нас не узнает о ней. И вот спустя долгие уговоры она всё таки согласилась, хоть и безумно нервничала. После неё я позвонила Мишель. Её уговаривать не пришлось. Поникшая, расстроенная, полна скорби девушка и так была готова сделать всё возможное в память о сестре. Расс же поговорил с Ви, и, судя по его виду, это далось ему нелегко. Я не стала спрашивать, что он ей сказал и как всё объяснил.