- Я буду рядом с тобой, - я протянула ему руку и дотянулась до плеча. – Знаю, ты храбрый, но напугаю – всё будет хуже, чем говорил Кай.
- Знаешь, - он взял мои пальцы в свои и улыбнулся, посмотрев на меня с невероятной теплотой своих янтарных глаз. – Я…
- Готовы? – неожиданно вернувшийся в комнату Кай принёс табурет и небольшое ведро с водой.
- А это для чего? – я снова нервно сглотнула, смотря на то, как рыжий закатал рукава рубашки.
- Ну… Увидишь.
Кай поставил этот табурет между мной и Айзеком, а потом, полностью повернувшись к нему, погрузил руку в его грудь. Это было ужасно – дух погрузил руку по самый локоть в стороне от сердца и был вынужден проходить под рёбрами, минуя другие органы. Видно было, что Айзек держится из последних сил, чтобы не закричать в голос, но стоны боли всё равно вырывались наружу, лоб покрылся испариной. И при всём этом мы продолжали держать руки друг друга, и я на своих пальцах могла ощутить, насколько ему сейчас тяжело.
Тут лицо Кая из задумчивого стало довольным – он нашёл сердце и резко его вырвал. Это заставило Айзека закричать, но лишь на мгновение. И в это самое мгновение я поняла, зачем дух принёс ведро с водой – рука была по локоть в крови, что, стекая, капала на пол, смешиваясь с тонким слоем пыли, но у Айзека не было никаких ран… Но это пока… Положив сияющий камушек на табурет, он помыл руку в ведре. Сердце же Айзека действительно сияло алым пламенем жизни…
Настал мой черёд. Я закрыла глаза и приготовилась к боли, но я даже не успела понять, когда всё произошло – той самой боли не было, хотя Кай проникал через рёбра напрямую. Неужели из-за того, что я дух, со мной намного проще? Может быть.
Неприятно было тогда, когда Кай стал разделять сердце на половинки и соединять их. И, если со мной снова не было каких-то «проблем», кроме неприятного покалывания после возвращения сердца на место, то у Айзека началась настоящая агония. Я прекрасно помню, как дух описывал мне ощущения от своего превращения и мне страшно представить, что именно это мой любимый друг испытывает сейчас, но пальцы продолжали ощущать это частично:
«Ты будто сгораешь заживо, рвутся человеческие мышцы, вены, жилы… Всё рвётся и заменяется на плоть духа. Хочется достать свою душу и выбросить, лишь бы не слезала заживо кожа… И это снова не метафора – кожа слезает буквально. А когда эта трансформация дошла до мозга… Я удивлён, как я вообще остался в своём уме…»
- Если ты можешь уйти, то лучше сделай это, - произнёс Кай, посмотрев на меня, а потом на наши переплетённые пальцы. – Зрелище скоро будет не из приятных. Мне ли не знать… Повидал.
- Я останусь, - и снова душераздирающий крик Айзека заставил окна в доме сотрястись мелкой дрожью. – Я просто отвернусь, но я не уйду.
- Как знаешь, - он лишь безразлично пожал плечами и отвернулся к окну, будто его совершенно не трогали крики боли его друга.
Это действительно продолжалось долго – первые два дня Марта и Юджин не могли спать вообще, но постепенно, к концу третьего дня, крики перешли в стоны. Я боялась повернуться, ведь слова про разрывающиеся жилы и слезающую кожу меня изрядно напугали, но я всё же смогла найти в себе силы и посмотрела на Айзека – все открытые участки тела были покрыты свежими кровоподтёками ярко-багрового цвета, а на запястьях я видела, как медленно срастаются вены. От этого зрелища мне стало нехорошо, но отворачиваться я не стала.
- Я посмотрю ситуацию с железной дорогой, раз ты… в порядке… - только и сказал Кай, что все эти дни как стоял у окна, так и не пошевелился.
Сглотнув, я поднялась и коснулась плеча Айзека – горячее. А на месте моего прикосновения остался новый кровоподтёк. Похоже, что пока к нему нельзя прикасаться – кожа слишком тонкая, а сосуды совсем слабые. Страшно смотреть на черты родного лица, искажённые гримасой боли. На губах, подбородке и шее была запёкшаяся кровь, но я теперь знала, что пока не могу её стереть.
- Как бы мне хотелось забрать эту боль, - я аккуратно коснулась тёмных волос, стараясь не задеть кожу – Мне даже страшно представить, что ты сейчас испытываешь. Но ты справишься. Я знаю. Ты сможешь. Ты всегда в меня верил, а я верю в тебя. Я буду рядом… Пока не прогонишь.
Может он и не слышал меня, но зато я теперь знаю, что Айзек жив и стал духом – я прекрасно чувствую его энергию, похожую на тепло костра, горячего песка и раскалённого воздуха. Да, чем-то похоже на мою силу, но такой же кульминации, как у меня на Льдине Забвения, у него не будет. Она происходит только у рождённых духов. Однако, думаю, Айзек и без этого будет довольно сильным духом. Духом Третьего Ранга.