Прошлое Гилберта. Часть 1. Месть за братьев.
Я стоял голыми ступнями на каменном полу, и всей поверхностью загрубевшей кожи ощущал холод, пронизывающий стопы до самых костей. Рваная грязная рубашка, изодранные в клочья мешковатые штаны и чуть подрагивающие руки, обагрённые алой кровью. Они мелко тряслись, как у пьяного старика, и богато украшенный рубинами и позолотой меч, выскользнув из онемевших пальцев, со звоном упал на пол. Я, пошатываясь, попятился к выходу. У двери меня вырвало желчью, в глазах бегали круги.
"Пора уходить. Как можно скорее, ходами прислуги, бежать не оглядываясь." Напоследок я зачем-то обернулся и всё таки бросил прощальный взгляд на лицо этого ублюдка. Застывшая маска страха и удивления отпечаталась на его надменной физиономии. Не сказать, что я его ненавидел. Наверное, он был жалок, за что и поплатился. А ещё он посмел поднять руку на моих людей, убил ни в чём не повинных братьев Алексов, а ведь они всего лишь приблудившиеся к нам детишки. Их улыбающиеся, пышущие здоровьем лица до сих пор стоят перед глазами так же чётко, как сейчас я вижу распластавшуюся на полу в луже крови фигуру убитого мной мальчишки. На его бордовом плаще и алом камзоле почти не видны кровавые пятна, как будто они являются частью искусно вышитого портным роскошного узора. "Очень удачный выбор наряда", - усмехнувшись, подумал я.
Я нащупал повязку на своём поясе. Кусок ситцевой ткани достаточно плотный, чтобы закрыть глаза от лишнего взгляда, но и не настолько, чтобы не различать очертания окружающего пространства. Благодаря ему я мог годами контролировать свою силу, временно удерживать её в узде. Но в последнее время я уже не нуждался в его помощи. Отросшие волосы достаточно плотно прикрывали веки и служили гораздо более удобной ширмой. А вот нож, мой верный талисман, до сих пор поддерживал меня в любом деле. Я уже давно очистил его от застарелой крови животного и сменил лезвие, оставив прежнюю рукоять. Легче было купить новый, но предчувствие, что эта вещица ещё будет полезна, не покидало меня. А может, дело в обыкновенной сентиментальщине, ведь нож оказался самым верным орудием, часто спасал мне жизнь, и я носил его с собой сколько себя помню. Сегодня я не стал пользоваться ни силой, которую всё тяжелее было сдерживать, ни ножом. Я прикончил мальчишку его собственным мечом, ведь именно им он зарезал моих людей. А ещё мне хотелось, чтобы убийца осознавал себя до конца, и в его глазах я с удовольствием разглядел страх, а не ненавистное обожание. Теперь убийцей стал я. Первый шок от увиденного понемногу отпускал тело, и я с удивлением обнаружил, с каждым шагом отдаляясь от места преступления, что не чувствую ничего из того, о чём обычно предупреждают священники в своих проповедях, или о чём переживает ребёнок, первый раз увидевший, как режут уже полюбившегося поросёнка. Ни мук совести, ни раскаяния, ни жалости к бедной жертве. С моим проклятьем я много раз совершал гораздо более худшие вещи. Я предавал друзей ради своего выживания, уничтожил семью, давшую мне всё, что у них было, заставлял верных людей творить кое-что похуже, чем выполненное мной возмездие. Сила пульсировала в моей голове, отдаваясь резкой болью в висках. Я заставил себя терпеть. План был прост. Осталось только прикончить самого влиятельного человека в столице, а после мои люди легко разберутся с императором. И потом я сделаю то, что должен, чтобы больше никогда не использовать эту силу. Я давно уяснил, что для меня в новом мире нет будущего. Прежде чем окончательно спятить, я надеялся умереть самостоятельно. Нет большего унижения, чем потерять рассудок и превратиться в безумного монстра. Тогда в опасности окажется весь новый мир, который, как я надеялся, сумеют построить мои люди.
Я торопился. Всё было распланировано. У меня десять минут, чтобы уйти до того, как кто-либо обнаружит тело убитого. В тайнике за дверью был припрятан плащ, скрывающий полностью мою фигуру, и поэтому сейчас, наскоро вымыв руки в проточной воде, стекающей с крыши в водосток, я притворился одним из слуг, покидающих замок с корзинами для покупок. Но никуда уходить я не собирался. Теперь мне нужно добраться до личных покоев моей конечной цели. Безопаснее было оставить это дело до следующего раза, но я опасался, что после такого громкого инцидента даже мышь не сможет проскользнуть мимо стражников. Помимо плаща и бесполезной корзины я прихватил из тайника меч, который долго оттачивал до предельной остроты. Его лезвие я заранее обработал ядом, приобретённым за очень большие деньги у нелегального торговца с чёрного рынка. Мои люди годами копили монеты, и все их усилия потрачены только ради одной единственной царапины, которую я должен буду сегодня нанести. Конечно, я и не надеялся выиграть в поединке с лучшим мечником королевства, хотя порой и мечтал об этом.