Вернувшись во Францию, я решил устроить традиционную свадьбу с членами нашей семьи. Поэтому отправился к архиепископу армянской церкви на улицу Жан — Гужон, чтобы назначить день церемонии. Когда он обратил мое внимание на то, что несколько десятилетий назад я уже получал благословение в этой же самой церкви и что христианская религия не приветствует разводов и повторных браков, я вылил на него поток непререкаемых аргументов, в соответствии с которыми именно эта женитьба должна была стать прекрасной рекламой церкви и побудить молодые пары вроде нашей вернуться к истокам. Немного посомневавшись, добрый человек согласился, предупредив меня: «Сын мой, это будет последний раз». И это был последний раз. То, что Улла отказалась изменить вероисповедание, не играло роли, поэтому через год и один день после оформления брака в Вегасе, 12 января 1968 года, армянский архиепископ благословил нас на счастье, а не на горе.
Улла, снова Улла и только она. Больше всего на свете она любит своих детей, родителей, друзей детства, собак и, смею надеяться, меня тоже. Она всегда готова смеяться, особенно вместе с детьми, которые в этом отношении невероятно похожи на мать. Смех ее очарователен. Она смеется по пустякам, ее смешат безобидные шутки, а не грубые анекдоты или другие забавные истории, которые обычно принято рассказывать. Иногда она хохочет, как безумная, до слез и не может остановиться. В такие моменты я представляю ее ребенком среди снегов родной Швеции, в компании братьев, сестер и друзей. Она из семьи, где шестеро очень правильно запрограммированных детей — мальчик, девочка, мальчик, девочка, мальчик, девочка. Я отчетливо представляю себе эту обстановку, хотя наверняка это всего лишь плод моего воображения — бергмановское молчание, изредка прерываемое словами, произнесенными вполголоса, спокойные, сдержанные и размеренные жесты.
Когда мы познакомились, наши друзья были уверены, что наш союз продержится от силы два — три месяца. И на самом деле, что хорошего могло найти это спокойное озеро в таком шумном и безалаберном человеке, как я? Никогда не спрашивал ее об этом. А что, на самом деле, мог я найти в женщине, столь далекой от моей профессии? И при этом ни одному из нас не пришлось идти на уступки. Мы приняли друг друга такими, какие есть, со всеми излишествами и недостатками. Например, Улла, в отличие от меня, любит долгие прогулки по лесам, тем более что она ходит на мой взгляд слишком быстро. Поэтому в таких упражнениях меня заменяют наши собаки. Я люблю выйти куда‑нибудь вечером, а она, в отличие от меня — нет, и тогда ее заменяют наши дети. И вот уже тридцать девять лет мы вместе! А может быть, всего тридцать девять? Я ее немного «разбудил», она меня остепенила. Что же может быть лучше?
И было у них много детей
10 октября 1970 года Улла почувствовала, что пришел назначенный час. За несколько дней до этого она уже собрала чемодан и спокойно подготовилась к великому событию. Я молниеносно оделся, усадил будущую маму в машину и, используя особые зоны проезжей части, помчался в Нейи, в клинику Сент — Изабель. А сам все думал: «Как же она могла быть настолько уверена в точной дате?» Но такова уж мадам — пунктуальна, точна и уверена в своих действиях. Приехав в клинику, я через вход для неотложной помощи провел жену в ее палату. «Тебе не стоит оставаться здесь. Пойди пройдись, возвращайся через час или два», — сказала она. Мы оба слишком стеснительны, поэтому я не осмелился присутствовать на родах. Не заставил себя долго упрашивать и ушел, тем более что с беременной женщиной, особенно в день рождения ее первого ребенка, спорить не стоит. Он принадлежит ей одной, и только ей. Некоторое время бесцельно колесил по улицам Парижа, а, вернувшись в клинику, увидел, как две медсестры вывозят из лифта каталку, на которой лежит еще не совсем пришедшая в себя Улла, обнимая розовую и толстенькую Катю, желанного ребенка, ребенка Уллы, до которого, если так можно выразиться, никому не позволено было дотрагиваться. Это было ее добро, ее творение, к которому мог приблизиться только я один, да и то в самом крайнем случае.
С Мишей все прошло более нормально. Рождение Николя, последнего малыша, которому сегодня двадцать шесть лет, произошло в самом разгаре августа, когда я должен был ехать в турне по Италии. Улла посоветовала мне отправиться туда с двумя старшими детьми, утверждая, что прекрасно справится одна. И действительно, через несколько дней, в тот момент, когда Катя и Миша весело плескались в бассейне гостиницы Сан — Ремо, она по телефону сообщила нам, что родился мальчик. Когда мы вернулись домой, в Женеву, вся семья в полном составе растворилась в счастье. А сегодня настал Катин черед качать маленькую Лейлу, появление которой сделало нас с Ул- лой счастливыми бабушкой и дедушкой.