После рейда штурмовиков два из четырех маршевых двигателя пирата потеряли яркость выхлопа, но транспортник, осознавая, что бой почти проигран, попытался вновь развернуться, ускориться и оторваться, чтобы уйти под прикрытие своих товарищей. Но модифицированные маршевые движки бывшего пиратского крейсера на дали ему такой возможности. Напротив, расстояние продолжило сокращаться. Залпы землян становились все прицельнее и все больше терзали броню вражеского корабля. Тот слабо огрызался постепенно замолкающими бортовыми орудиями, но в этот момент тоннельные орудия крейсера наконец сумели проломить броню, и следующий залп превратил нос пирата в нечто бесформенное и искорёженное. Очевидно, удар задел силовой каркас носовой части. Теперь про главный калибр можно было забыть. Однако, попадания пока не нанесли пирату критический урон. Корабль все еще сохранял боеспособность, ему удалось даже подбить во время одной из атак два штурмовика, и теперь они кувыркаясь в пространстве медленно отдалялись от места схватки. Еще живые бортовые плазменные орудия пирата достаточно ощутимо пощипывали щит крейсера. Понимая, что не уйти, пират вновь принялся маневрировать.
Но самое интересное разворачивалось чуть дальше от места баталии. Два первых корабля, как только их собрат вступил в бой, развернулись и бросились ему на помощь, чем на миг озадачили собственную "комиссию по встрече". Скорее всего, как было проанализировано потом, их сканеры опознали атакующий крейсер, как собственный. И пираты решили, что их товарищ попросту спятил или решил начать собственную игру. А потому они бросились поучаствовать в его захвате. Все же транспортник уступал крейсеру в силе, хотя вполне мог продержаться до подхода помощи.
Но от этих пиратов удача отвернулась совсем. В момент их разворота на линию атаки уже выходили слаженной группой четыре сторожевика землян, готовясь поразить маршевые двигатели кораблей. Разворачиваясь, пираты были вынуждены снизить напряженность защитных щитов, чтобы дать дополнительную мощность на движки. В этот момент к ним и подлетели подарки в виде четырех термоядерных торпед каждому. Торпеды выпускались не единовременно, а с расчетом на полные щиты, одна-одна-де. Первая предположительно должна была пригасить щит, вторая додавить, а две последние поразить цель и обездвижить корабли. Но щиты оказались лишь на половине мощности, потому были разнесены первой же торпедой. Вторая додавила щит крейсера и слегка оплавила ему броню. Две последние довершили разгром, причем одна из них отстав от собрата буквально на секунду, влетела в уже проделанную брешь и взорвалась практически внутри носовой части. В итоге крейсер лишился добрых тридцати процентов корпуса в миг. Его нос вспух и раскрылся как цветок. Корабль резко потерял скорость разгона. В этот момент с кормы подошла новая эскадрилья сторожевиков, принявшаяся за уничтожение разгонных двигателей. А вдоль бортов пиратского крейсера волнами прокатывались штурмовики, уничтожая системы обороны. На волне пиратов и интере понеслось требование немедленно отключить все системы и приготовиться к приему досмотровой партии.
Эсминцу, а это оказался именно он, повезло больше. Все же корабль обладал меньшей инерцией, развернулся быстрее и успел набрать ход, уклоняясь от прямого столкновения. Первые торпеды взорвались ближе к носу корабля, но лишь слизнули силовой щит. Взрывы последних торпед произошли синхронно и сработали по касательной, оплавив броню, но не пробив ее.