— А какая ты? Ты сама себя знаешь?
Почему он задает мне такие личные вопросы? Что ему известно? Ощущение, будто он знает намного больше, чем говорит. Кто он такой? Я уже спрашивала — уходит с темы, отшучивается. Не скажет. Кирилл ждет, когда же я отвечу. Смотрит пристально, с любопытством, забыв о своей сигарете. Она одиноко тлеет, выпуская белый дым в темноту.
Я хочу ответить, что «да», я себя знаю. Знаю, чего хочу и кем являюсь, но мои немые ответы, как никотиновое облако, растворяются в воздухе.
— Я так и думал, -улыбается. — Доброй ночи, Диана.
Тушит сигарету носком ботинка, садится в машину и уезжает.
В сумке вибрирует телефон. Пять сообщений от Богдана, где последнее: «Ты где? Я еду».
***
— Зай, я волновался, — заявляет Соколов спустя десять минут. Он примчался сразу же, стоило мне ему перезвонить. Мы сидим в его автомобиле напротив общаги. — Прости, началась суета. Откуда на хрен взялись менты… — сжимает челюсти. — Я пытался тебя найти.
Он пытался, не забыл. Думал обо мне. Я знала!
Богдан берет меня за руку, подносит к губам и оставляет легкий поцелуй. Сердце в груди колотится, словно сумасшедшее.
— Все закончилось хорошо. Кирилл любезно довез меня, — волнуясь, отвечаю я, совершенно забыв, в каких они с братом отношениях.
Сейчас он меня поцелует.
— Миллер? — переспрашивает он, морщась.
В воздухе зависает непонятное напряжение. Богдан напряжен.
— Да.
— Вы знакомы?
— Нет, виделись несколько раз.
— Да?
Врать дважды не хочу, поэтому киваю и отвожу взгляд.
— Малыш, можно попросить тебя? — его голос становится ласковым. В этот момент мое сердце готово выпрыгнуть из груди.
— Конечно, — киваю.
— Не общайся с ним больше. Сможешь? — с нежностью смотрит мне прямо в глаза.
— Конечно! Да, — обещаю я. — Как скажешь.
С Богданом я не могу контролировать свои желания. Не могу думать ни о ком, кроме него. А ведь Миллер спас меня…
— Сладкая, — улыбается он. — Иди ко мне.
Нежно берет мое лицо в свои ладони и тянется губами к моим. Только бы не потерять сознание! Прикрываю глаза в ожидании обжигающего пламени, но вместо этого ощущаю шершавые и совсем холодные губы. Они не целуют, а напористо лобзают, слюнявят. Его язык проникает мне в рот, находит мой. Я жду момента, когда начнется салют, когда сердце от радости начнет выпрыгивать из груди, когда внизу живота заноет. Ничего. Ничего не происходит. Мой рот в его слюне.
Пустота. Разочарование. Я не отстраняюсь, жду в надежде, что сейчас станет хорошо. Но «хорошо» не наступает. Вместо наслаждения и тех чувств, что описывают в романах, — неприязнь и отстранение.
— Малыш, ты прекрасна, — стонет Соколов. Он смотрит на меня с любовью. Его рука тянется к моим волосам. Я продолжаю ждать. Ничего.
Я… в смятении. Не понимаю. Не могу ответить ему тем же. Смущенно отвожу взгляд, едва сдерживаясь, чтобы не вытереть рукавом мокрый рот.
— В эти выходные я уезжаю к родителям. Вернусь в воскресенье вечером. Увидимся?
— Хорошо, — тупо соглашаюсь. — Конечно.
Глава 7
За окном — вечер субботы. Богдан написал утром «доброе утро» с кучей сердечек и пожелал отличного дня. Это так приятно. Приятно, когда о тебе заботится и дарит внимание любимый человек.
Окса вернулась утром, невыспавшаяся, зато абсолютно счастливая. — Вчера было просто вау! — всё, что она сказала, прежде чем завалиться спать.
Мне тоже хочется сказать «вау» про поцелуй, однако вместо восхищения от него я заставляю себя отвлечься произведением любимого автора:
«Джунгли были высокие, и джунгли были широкие, и джунгли были навеки всем миром. Воздух наполняли звуки, словно музыка, словно паруса бились в воздухе — это летели, будто исполинские летучие мыши из кошмара, из бреда, махая огромными, как пещерный свод, серыми крыльями, птеродактили. Экельс, стоя на узкой Тропе, шутя прицелился…» — я читаю этот абзац вот уже десятый раз.
Рэй Брэдбери. «И грянул гром». Рассказ о настоящем, прошлом и будущем. Тема переплетения времён, их влияния друг на друга, непроизвольно погружает в размышления, и сам собой всплывает вопрос: а что, если бы… А что, если бы я не пошла на тот праздник четыре года назад? А что, если бы я училась на другом факультете? Я бы не встретила Богдана и не влюбилась в него.
Поцелуй… Сказать, что мне было неприятно, — ничего не сказать. Опыта в этом мало, один-единственный на выпускном в туалете не считается. Мне нравился один мальчик из класса. Мы немного выпили, и он сам полез ко мне. Смущённая до кончиков волос и любопытная до мозга костей, я, конечно, была не против. Это был ужас! Похоже, в тот момент у нас обоих это был первый опыт. Мы не знали, что делать, доверившись интуиции и теории из интернета. А ведь в фильмах всё кажется таким простым! И всё же Богдан — не неопытный школьник, и всё равно поцелуй с ним… никакой. Вспоминая свои ощущения в тот момент, хочется одного — вытереть рот и поскорее забыть.