Обычно в конце фильма эти три слова означают хэппи-энд, где далее диктор произносит: «И жили они счастливо…» Конец. Но я не в кино, и, похоже, даже на хороший конец рассчитывать не стоит. Реальная жизнь намного отличается от выдуманной. Богдан ласков со мной, но я чувствую его напряжение, будто эти ласки даются ему с трудом. Внутреннее чутьё меня не подводит.
Сначала нежные прикосновения, затем они становятся более резкими. Я мало осознаю, что происходит, всё будто в каком-то тумане. Я слышу его стоны, сбивчивое дыхание, чувствую его возбуждение. Его глаза горят. Ощущаю спиной что-то мягкое и гладкое — спинку дивана. В этот момент Соколов разворачивает меня к себе спиной. Он возбуждён и сейчас напоминает голодного зверя, готового напасть в любую секунду. — Ты невероятна! — рычит он, больно сжимая мою грудь. Ахаю от неожиданности. Он прижимает меня к себе тесно, настолько тесно, что я чувствую ягодицами его эрекцию. Его руки везде: на груди, на ягодицах, между ног. Я не чувствую бабочек, дрожи в коленках или трепетно бьющегося сердца. Вместо этого - нарастающий внутренний страх и... неприязнь. Все эти прикосновения кажутся мне формальными и отстраненными. Всё происходит слишком стремительно и слишком наиграно. Будто я не любимая девушка, а девочка по вызову, которую только что сняли за деньги. В голове проносится мимолётная мысль: «Неужели мой первый раз будет таким?»
Богдан, надавив на спину, заставляет меня выгнуться и голой грудью опереться о диван. Он больно шлёпает меня по ягодицам, оставляя бледно-розовые следы. Я хочу вырваться. Но вместо этого до боли закусываю губу. Я люблю его, люблю…
Он словно читает мои мысли: — Тише, малыш, ты ведь любишь меня. — Люблю. Богдан Соколов — парень моей мечты. Моя первая любовь. Он хороший и заботливый. Пусть его поцелуи не страстные, это не главное. Главное — чувства. Счастье — оно такое? — Поэтому доверься мне. Тебе понравится.
Всего на несколько минут он выпускает меня из рук, и я слышу за спиной шелест фантика — он распаковывает презерватив. Я жду, что сейчас будет чуть-чуть больно, ведь первый раз он такой.
Богдан не заставляет себя долго ждать. Резким и всего одним толчком он входит в меня, заставляя вскрикнуть от резкой боли. Слёзы искрами сыплются из глаз. Ничего не успеваю понять, как он уже ведёт себя словно хозяин. Мне хочется закричать, хочется сказать ему: «Стоп!» — но я упорно молчу. Ему ведь хорошо, а мне будет хорошо, только позже. — Ты такая узкая! О, малыш! — Соколов быстро кончает, содрогаясь от удовольствия.
Ощущаю внутри себя его пульсацию. Между ног начинает ныть. Его тело, обмякшее, лежит на мне, дыхание восстанавливается. Он нехотя поднимается на ноги. Голос его бодрый и довольный. — Ты прекрасна! — Богдан целует меня в спину. — Ванна есть на первом этаже. Я схожу на втором.
Он уходит, оставляя меня голую и одну. Слышу звук отдаляющихся шагов, которые забирают с собой часть моей души. Всё закончилось, и мне больше не больно, но слёзы текут сильнее и не собираются останавливаться. Что ж, обещания Богдан Соколов тоже умеет сдерживать: свой первый раз я никогда не забуду…
Глава 9
Нам привозят суши, которые я не ем. На столе стоит бутылка белого вина. Со стороны смотрится, будто мы счастливая пара, устроившая романтический вечер. Нет, я очень рада быть здесь, с любимым, проводить время без забот и наблюдать, как он аппетитно ест суши, запивая вином. Я много раз представляла нас обоих, беззаботно сидящих друг напротив друга, болтающих о всякой ерунде. Представляла его улыбку, предназначенную лишь мне. И вот моя мечта сбылась. Всё, как я и мечтала…
— Не любишь рыбу? — спрашивает Соколов, беря палочками суши с форелью. Он смачно макает его в соевый соус, размешанный с васаби.
— Да.
— Серьёзно? — разочарованно переспрашивает он. — Я так старался.
Не хочу видеть его таким.
— Нет, люблю, — поспешно вставляю. — То есть… нет аппетита. Правда, — натягиваю улыбку.
— Это из-за меня?
— Нет, что ты!
— Надеюсь, я не сделал тебе больно? — смотрит на меня щенячьими глазами.