— Офигеть! Машка двинула ему?
— Ага, щас! Двинула! Эта овца сначала заигрывала с ним у меня на глазах, а потом повела в свою комнату под предлогом пожарить яичницу.
Краснею от использованного эпитета Агафоновой.
— Не верю, чтобы ты так просто отпустила их с миром, — ухмыляется Уля.
— Ну… Сначала я офигела и пожелала им удачи. Не буду же я терпеть это всё, — гордо задирает нос. — Но потом остыла и решила поговорить с ними обоими. Стучусь такая к ней в комнату, а там — охи и ахи.
Последнее предложение, слава Богу, Агафонова уже говорит тихо.
— Думаешь, они там? — откашливаюсь я. — Может, ты неправильно всё поняла?
— Прикалываешься? Что неправильно можно было понять по стонам? Или считаешь, они настолько возбудились процессом приготовления яичницы, что не могли сдержать восторга?
Несмотря на, казалось бы, грустную ситуацию, где нужно плакать и поддержать подругу, мы трое хохочем в голос.
— Вообще, я не особо удивилась. После того как мы первый раз переспали с Максом, я догадывалась, что он ещё тот ходок.
— Поэтому ты плакала? — вспоминаю я тот вечер, когда Окса выходила разговаривать в коридор. У неё были красные заплаканные глаза.
— Фёдор Степанович заболел, — отвлекает нас от разговора только что вернувшаяся из деканата староста группы Надя Попова.
— Отлично, то есть, жалко его, — делает серьёзное лицо одногруппник Влад Ершов. — Тогда, может, по домам? Пара то последняя на сегодня.
— Никаких по домам, — Надя смиряет Влада убийственным взглядом. — У нас точно будет замена. Дискретная математика — это вам не шутки!
— Автоматом пять, — звучит неожиданно мужской голос.
О нет, нет. Мне показалось!
Вся группа одновременно устремляет глаза на этот голос и… Перед нами Кирилл Миллер собственной персоной в образе… преподавателя. Ах, вот что он имел в виду, сказав: «скоро увидимся». Миллер заранее знал об этой паре! Вот почему человек никогда не обращает на знаки! Не зря мне показалось странным увидеть его в столь официальной одежде. Только сейчас к его образу дополняет деловой чёрный портфель и вишенка на торте — очки, которые, чёрт бы побрал, выглядят на нём очень сексуально!
Сейчас я снова буду на грани истерики!
— Всем привет! Фёдор Степанович действительно приболел, поэтому попросил меня заменить его. Меня зовут Миллер Кирилл Сергеевич, — улыбается дружелюбно Кирилл, его взгляд чуть дольше обычного задерживается на мне. — Пока ваш преподаватель на больничном, дискретную математику буду вести я. А теперь прошу пройти всех в аудиторию.
Неспеша все заходим внутрь, занимая свои места. Я сажусь с Оксой.
— Он учится на втором курсе магистратуры, — на ухо шепчет мимо проходящая Ленка.
— Уж не думала, что меня можно сегодня как-то удивить. Миллер — препод. Это как НЛО, приземлившееся на площади нашего города, — хихикает Окса. — Жаль, твой Соколов не преподаёт, иначе всем девочкам зачёт был бы обеспечен.
Её слова неприятно задевают меня.
— Почему? — не удерживаюсь от вопроса.
— Да так, — невинно улыбается. — Не парься, я просто ляпнула, не подумав.
Как же иногда бесит Окса со своими высказываниями в адрес Богдана. Она словно специально хочет меня задеть. Что с ней вообще такое?!
«Успокойся, Диана».
Дискретная математика — довольно сложная дисциплина, и тем голосом, каким обычно привык рассказывать Фёдор Степанович, она кажется ещё сложнее. Чего не скажешь о Кирилле. Несмотря на свой возраст и отсутствие опыта в преподавании, заинтересовать нас предметом у него получается куда лучше. На удивление, вся группа слушает Миллера с открытым ртом, а стоит ему подойти к доске и начать писать по ней маркером, так все девушки одна за другой, кроме меня, конечно, томно вздыхают. У Кирилла превосходная фигура: широкая сильная спина и упругий зад.
Интересно: жизнь бывает очень непредсказуемой, ведь ещё утром он был тем самым парнем из клуба, на чью футболку я по ошибке пролила молочный коктейль, а затем требовала в мужском туалете снять её, чтобы застирать… А спустя всего несколько дней он мой препод в универе. Внутри меня неожиданно разливается какое-то загадочное тепло. Я на самом деле рада не только видеть его здесь, но и знать о его присутствии. На душе становится необычайно уютно. Я чувствую себя в безопасности, когда рядом Миллер.