Занимаю свободную парту подальше, стараясь на него не смотреть. Достаю методичку, тетрадь и пенал. Ощущаю неловкость, находясь наедине с Миллером. Назло, в аудитории тихо, будто кто-то умер, тьфу-тьфу-тьфу. В зале громко тикают настенные часы, еле слышен работающий ноутбук, гудят в коридоре студенты. Это нервирует. Покусываю губу, смотря в одну точку на стене. Краска бежевая, ей года три или, может, четыре. В этом помещении не мешало бы сделать косметический ремонт. Тик-так. Секунды, минуты идут чересчур медленно. Проходит десять минут — факультатив не начинается.
- Мы кого-то ждём? — не выдерживаю я.
- Нет, с чего вы взяли? — спрашивает Кирилл и бесшумно кладёт ручку перед собой.
- Ты… то есть вы сказали прийти в 13:40. Сейчас уже 13:45.
Он смотрит на меня долго и внимательно. Первой отвожу взгляд я.
- Да, можем начинать.
Миллер подходит к доске, берёт синий маркер, записывает число, и всё это он делает подозрительно медленно. Он напоминает ленивца, собиравшегося сейчас объяснить теорию автоматов.
- Итак, записывайте. Теория автоматов — раздел дискретной математики, который изучает абстрактные машины (автоматы) и их вычислительные способности.
Кирилл диктует определение, которое мы уже записывали ранее.
- Я ведь уже писала это, — смотрю на него в недоумении. — Зачем второй раз?
- Повторенье — мать учения. Многократное повторение помогает перенести информацию из краткосрочной памяти в долгосрочную, доводя навыки до автоматизма.
- Ты серьёзно? Мне всё ясно по теории! Я не поняла только практическую часть.
- Чтобы её понять, сначала нужно вникнуть в теорию, — настаивает. — Не усвоила практику из-за того, что не поняла теорию.
- Я могу открыть сегодняшние записи и прочитать их. Могу вслух, если тебе… или вам очень хочется.
Он продолжает диктовать дальше, не принимая во внимания все мои вышеперечисленные аргументы.
- Чем быстрее ты поймёшь, что я хочу тебе помочь, тем лучше будет для тебя, — говорит, не оборачиваясь.
От этих слов внутри разливается тепло. Перед глазами мигает яркая вспышка, без образов и без цветов. Она больше похожа на когда-то испытанное ощущение. Миллер говорит не про теорию автоматов или теорию множеств. Он вкладывает в эти слова более глубокий смысл.
- Почему ты помогаешь мне? - в который раз спрашиваю.
- А ты сама не понимаешь?
И снова этот взгляд, полный доброты и искренности, полный реального желания помочь. Но почему? Между нами устанавливается невидимый контакт. Я вижу в его взгляде ответы, только не могу перенести их в жизнь. Я знаю, кто он такой.
Моргаю несколько раз, прежде чем прийти в себя.
- Большое спасибо за помощь, — откашливаюсь. — Плюсик в карму преподавателям. Но у меня правда мало времени, может, перенесём дополнительное занятие на другой день? Например, на завтра?
Понимая, что сейчас нарушила все возможные правила субординации, не удивлюсь, если он напишет на меня докладную в деканат. Имеет полное право!
- Нет, — получаю короткий ответ.
Я, конечно, могу молча встать и уйти, но тогда это будет чересчур. Я не подросток, у которого гормоны бьют через край и из-за них сносит крышу. Поэтому мне остаётся одно: смириться. Надеюсь на помощь Оксы и что она передаст моему парню всё, о чём я просила.
- Автомат с выделенным начальным состоянием называют инициальным. А общую схему автомата можно представить в виде некоторого «чёрного ящика», — ловко рисует прямоугольник. — Рассмотрим характеристические функции автомата…
Факультатив длится полтора часа — ровно столько, сколько сама академическая пара. Миллер, как назло, заново диктует все до единного определения, и мне снова приходится их записывать. Как бы это ни звучало комично, Кирилл оказывается прав. Благодаря вторичному написанию этот материал запоминается лучше, и если мне вдруг попадётся эта тема в билете на экзамене, то сдам её на «отлично». Кирилл не торопится, разжёвывая каждую деталь и каждый пример.
- Я всё поняла, спасибо. Могу я уже идти? — ставлю точку на последней записи.
- Можешь.
- Отлично! — радуюсь, собираясь как можно скорее покинуть это место.
- К доске.
- Что?
- Можешь идти к доске. Сейчас мы проверим, как ты всё поняла, — повторяет он.
Нет, он издевается! Сейчас уже ровно три! У Богдана определённо возникнут вопросы.
- Это слишком, не находишь? Я правда всё поняла. Дважды записала теорию, и если среди ночи меня разбудят, перескажу без запинки, — сквозь зубы произношу.
- Умничка. К доске.
- И чего ему домой не хочется? Впервые встречаю молодого препода-альтруиста, — тихо бурчу себе под нос, надеясь, что он не услышит. К несчастью, у него превосходный слух.