— Открывай! Я сейчас выломаю эту чертову дверь! — ревет Богдан за дверью.
Видимо, я уснула в гостиной под включенный телевизор. Заправив раскрывшийся халат, быстрым шагом спешу открывать. Увидев парня, не могу сдержать разочарования. Он еле стоит на ногах, весь помятый и грязный.
— Что случилось? — Отошла! — грубо отталкивает и буквально заваливается в квартиру. — С кем ты была?! Почему долго не открывала?!
Он ведет себя неадекватно. Начинает чуть ли не бегать по квартире в поисках надуманного… любовника? Сдерживаюсь, чтобы не впасть в истерику. До этого у него уже бывали загоны, но чтобы вот так… впервые!
Быстро закрываю за ним дверь. — Богдан, здесь, кроме нас с тобой, никого нет. Долго не открывала, потому что уснула. Я не слышала, когда ты первый раз постучал. — Сука! — внезапная боль обжигает щеку. — Я пятнадцать минут стоял за дверью!
Шок и ужас парализуют тело, только сердце колотится, словно сумасшедшее. Это первый раз, когда он поднял на меня руку. В месте удара не больно. Больно в сердце.
Богдан хватает меня за руку, притягивает к себе. В нос тут же ударяет запах алкоголя и женских духов. Даже не успеваю подумать дальше, как ахаю от боли. Соколов грубо запускает руку мне в трусики. Мне больно и мерзко. Меня мутит от отвращения.
— Богдан, пожалуйста. Что ты делаешь… — вырываюсь. — Сухая, — ржет, констатируя факт. — Ладно, иди сюда, — пытается меня поцеловать. Я уворачиваюсь. — Я сказал, иди сюда!
Он срывает с меня халат, впивается в губы, сжимает в тиски, не давая шелохнуться. А дальше… происходит по старой схеме. Он хочет — и берет. А я ничего не чувствую, кроме… будто из сердца вырывают очередной кусок.
Утром он встанет и скажет: «Ты сама виновата». Затем все же раскается, купит букет красных роз, будет говорить о любви. И я снова его прощу.
Подруги в универе интересуются моей жизнью с ним. Каждый раз я натягиваю счастливую улыбку и вру: «У меня все отлично. Мой парень с меня пылинки сдувает».
— Ревнует? — Очень, — тут я отвечаю чистую правду, но никогда не добавляю: у него паранойя.
Окса спрашивает про нашу интимную жизнь: — Лучше стало? — Да. Лучше стало, — а в это время в кармане я скрещиваю два пальца.
Нет. Лучше не стало. Я по-прежнему ничего не чувствую. Однажды, придя домой пьяным, Соколов обозвал меня фригидной. Я не знала что ответить. А может он прав, и я фригидная...
Изо дня в день я продолжала обманывать подруг, изображая счастливую себя. Даже в редких телефонных разговорах с отцом я делаю вид, что счастлива. Разговоры с папой по душам — не про него. В них всегда не хватало лишних эмоций. Я не говорю ему о переезде к парню и уж тем более — о том, как мне в этих отношениях.
— Солнышко, у тебя все хорошо? — звучит один из первых дежурных вопросов. — Все отлично, пап. А у тебя? Много работы? — Как всегда, — вздыхает он. — Я тебе денюжку прислал. Скажи, если надо еще. — Спасибо. Больше не надо.
На людях Соколов вел себя прекрасно: самый заботливый и любящий бойфренд. Он говорил о любви, был нежен и ласков. И в эти моменты казалось, я счастлива. Но стоило нам остаться наедине, снимал маску и показывал свое истинное лицо.
Я часто ловила себя на мысли об уходе от него. Но, просыпаясь утром и получая извинения с розами, прощала. Я продолжала любить его, вспоминая, каким он был в начале и каким он может быть хорошим. А он все чаще срывался на мне. Порой я словно видела себя со стороны: жалкую, никчемную и слабую.
— Что ты делаешь? — однажды Богдан пришел с работы раньше обычного. Я сидела на диване в гостиной и вязала тот самый шарф шахматной вязки. — Вяжу шарф. — Вязание? — морщится он. — Брось эту бабушкину ерунду. — Но это мое хобби. Моя бабушка научила меня. — Говорю же, херня полная. Только бабки вяжут, — усмехается и уходит в спальню.
И так всегда. Я уже не вижу разницы: с ним я или одна. Голос внутри продолжает твердить: «Ты любишь». Но с каждым днем он становится слабее и бесцветнее. Теряет смысл.
Я все чаще задаю себе вопрос: счастлива ли я с ним? Мое сердце хочет ответить «да», в то время как разум все отрицает. Чувствую, что окончательно запуталась.
С таким отношением я могу уйти в любую минуту. Однако не ухожу. Потому что боюсь ошибиться. Я все еще помню, каким может быть мой парень. Я все еще помню о своих чувствах к нему. У нас пока просто сложный период, мы притираемся. У Богдана проблемы на работе, про которые он не говорит, и чтобы хоть как-то расслабиться — выпивает. Моей настоящей любви хватит на нас обоих. Мы сможем все пережить. Со мной он изменится.