Богдан по-джентльменски отодвигает для меня стул.
Мы сидим за массивным дубовым столом на кожаных огромных креслах. В зале на стенах горят светильники, придавая атмосфере интимность. На столе уже стоит заказанная еда: шашлык на шампурах в виде высокой пирамиды, разная нарезка мяса — сырого и вяленого, а также салаты, вино, виски, вода в графинах, морс.
Мой бойфренд воодушевленно беседует с гостями, рассказывая про высокую прибыль их компании, упоминает статистику продаж за последние несколько лет, а я продолжаю осматриваться по сторонам. На самом деле я бы сейчас оказалась где угодно, лишь бы не здесь. Здесь я явно лишняя.
Стараюсь занять себя чем угодно, только бы не ощущать эту навязчивую неловкость. Стол, за которым мы сидим, — длинный и широкий, половина мест продолжает пустовать. Иногда к нам подходят официанты с разносами, доставляя на стол еду. Позволяю себе несколько глотков красного вина, чтобы хоть немного расслабиться. Несмотря на увлечённую беседу, отец Богдана не сводит с меня глаз. От этого мне еще больше не по себе.
— Всем добрый вечер, — раздаётся вдруг низкий мужской голос.
Поднимаю голову, и сердце подскакивает от радости. Мир вокруг тотчас заигрывает самыми тёплыми красками на свете. Он сразу меня замечает, а его красивое лицо озаряется улыбкой. И я уверена, она предназначена только мне.
Лицо Богдана искажается злостью и нескрываемым презрением. Он теснее притягивает меня к себе, демонстрируя свою принадлежность. От этой показухи меня начинает мутить. Улыбка Кирилла моментально исчезает. Он смотрит туда, где покоится рука Богдана. Я дёргаюсь в лёгком движении, но Соколов держит крепко — если я дёрнусь сильнее, это заметят все.
— Прошу прощения, мы с сыном опоздали, — обращается ко всем подтянутый мужчина лет пятидесяти. Судя по всему, Миллер-старший.
— Все нормально. Мы как раз обсуждали текущий рынок, — гости поднимаются в знак приветствия.
Все, кроме Соколовых, настроены доброжелательно, но в воздухе всё равно повисает напряжение. Если Миллеры и улавливают это, то виду не показывают.
Свободные места оказываются с инвесторами и около меня слева. Богдану это очень не нравится, однако возразить при всех он не может. Без колебаний Кир садится рядом, случайно коснувшись меня своим бедром. Мнгновенное, будто случайное, прикосновение слабым электрическим током проходит через тонкую ткань платья, вызывая дрожь во всем теле. Оно будто затрагивает все натянутые до предела струны моей души. И я вдруг отчетливо осознаю, что безумно скучала...
Глава 15
— Я прослушал все ваши предложения, — громко произносит тучный мужчина лет шестидесяти. — Весьма занимательные пункты есть у каждой из компании…
Дальше не слушаю, мне неинтересно. Богдан отвлекается на речь инвестора, и его хватка ослабевает. Пользуюсь моментом, чтобы встать из-за стола и сходить в туалет. На самом же деле я просто хочу сбежать отсюда. Я — ряженая кукла, почти насильно приведённая в подобное место. Кого хотел впечатлить Соколов, используя красивую картинку? Стараюсь не смотреть на Миллера, потому что уверена: Соколов-старший продолжает за мной наблюдать.
Довольно быстро нахожу женский туалет, который и тут продуман в традиционном охотничьем стиле. Помещение приглушённо освещают всё те же винтажные светильники; умывальники встроены в массивную деревянную панель, а стены украшают огромные круглые зеркала. Кабинки с деревянными, на вид громоздкими дверьми. Убедившись, что я одна, расслабляюсь. Позволяю себе выдохнуть и насладиться тишиной.
С хлопком распахивается входная дверь. Я не придаю этому значения. Общественный туалет — не собственная комната с личным пространством. Сюда может войти любой. Очень жаль.
— Сбегаешь?
Ну, почти любой…
— Ты ошибся дверью, — констатирую факт.
— Я быстро. Снимай платье, — усмехается Миллер, прислонившись спиной к стене. Он стоит в профиль, глаза прикрыты, руки в карманах.
Я знаю, он шутит. Припоминает мне нашу первую встречу.
— Значит, вы теперь вместе?