— Кирилл, — зовёт его отец.
— Я сейчас, пап, — на секунду отвлекается Миллер-младший.
— Иди, — улыбаюсь. — Со мной всё хорошо.
— Сейчас вернусь. Подожди меня.
Он уходит, оглядываясь. Невзирая на летний июньский вечер, мне холодно. Вышедшие зеваки продолжают толпиться на крыльце, бурно обсуждая недавнее зрелище, кто-то курит.
— Из-за неё… — доносится до меня незнакомый женский голос. Две ярко накрашенные женщины средних лет курят в стороне, хихикают, с презрением на меня посматривают. — Фи, ни кожи, ни рожи.
Кирилл едва слышно разговаривает со своим отцом. Он спокоен и внимательно слушает, кивает. А я стою одна посреди чужого мне места. Лишняя. До меня внезапно доходит: возвращаться мне некуда. Я не вернусь в ресторан, не хочу видеть Богдана — не потому, что боюсь, а потому что не желаю. Никогда.
Достаю из сумочки телефон, заказываю через приложение такси.
Белый седан с названием такси въезжает ровно через две минуты. Немедля ни секунды сажусь в машину и уезжаю. Мне кажется, я слышу знакомый голос, срывающийся на крик с двумя короткими буквами: «ДИ!»
Не задумываясь называю таксисту адрес общежития. Невольно мыслями возвращаюсь туда и ощущаю свободу. Ещё месяц назад я была счастлива. Жила беззаботной жизнью, была тайно влюблена в самого прекрасного человека на земле, который в реальности оказался совсем другим. Ошибочная влюблённость, стоившая мне настоящего кошмара и отнявшая надежду на настоящую любовь.
В сумочке вибрирует телефон, на экране ярко высвечивается: «Кир». Я не беру трубку. Выключаю насовсем телефон.
Машина несётся на большой скорости по почти пустым дорогам. И чем ближе подъезжает к старому общежитию, тем сильнее я приближаюсь к реальности. Пустота - давящая, болезненная, невыносимая вырастает изнутри, заполняя каждую клетку моего тела. Она будто желает разорвать меня на части. Больно! Не хватает воздуха. Слезы потоком выливаются из глаз. Мне хочется кричать, чтобы выпустить её, хочется плакать, чтобы хоть как-то облегчить себе страдания. Разом на меня обрушиваются все ужасные моменты из жизни за месяц с Соколовым. Вот она, подлинная реальность любви. Жестокость, несправедливость, плата за наивность.
— Приехали, — объявляет водитель.
Быстро смахиваю слезы и оплачиваю такси через приложение.
Знакомое крыльцо родной общаги встречает редким миганием старой лампочки. За месяц здесь ничего не изменилось. Та же мусорка, залепленная вековыми жвачками и следами от сигарет, множество слоёв слезшей краски на крыльце, въевшаяся плесень, канализационный запах.
Ну что ж. Я всё равно скучала.
— Ди!
Я оборачиваюсь и вижу его. Он бежит ко мне, оставив свой автомобиль посреди дороги с включёнными фарами и нараспашку открытой дверью.
— Что ты здесь делаешь? — ошарашенно спрашиваю я. — Ты разве не должен быть на встрече с инвесторами?
— Плевать на инвесторов.
— Я не понимаю…
— Прости.
— Простить? За что мне тебя прощать?
— За это.
Меня окутывает знакомый и самый вкусный аромат свежести и морского бриза. И вдруг в какой-то миг мир вокруг перестаёт существовать. Теряет чёткость, суть. Всё становится бессмысленным, неважным. Потому что есть он. Страстные, настойчивые губы властно овладевают моими. По телу пробегает электрический ток. Сердце бьется в безумии. Я забываю про воздух, забываю обо всём, нет — я забываю себя. Его язык находит мой, и каждое последующее движение вызывает во мне одновременно восторг и отчаяние. Я пропала. Мысли становятся рваными, обрывистыми, не поддаются объяснению. Тело наливается тяжёлым свинцом, появляется внутри живота тяжесть. Инстинктивно выгибаюсь навстречу, желая большего. Руки Кира на моей талии. Он крепко прижимает меня к себе, вызывая невероятные ощущения. Я чувствую каждое его прикосновение своей кожей — в тех местах, где он касается, пылает огнём.
И неожиданно – озарение. Резкое, как пощечина.
Тогда – не любовь. С Богданом… не она.
Игра. В принцессу.
Я сама надела это платье. Сама села в карету, которая на самом деле – тыква.
Влюбилась не в него, в созданный мной идеал.
Его улыбка? Придумала. Его забота? Истолковала. Отказывалась лицезреть правду, пока он не показал ее мне – всю, с кровью и болью.
А этот поцелуй… Это – не сказка. Здесь нет идеала. Здесь есть он. Настоящий. С рассеченной бровью и страстью сквозь прерывистое дыхание. И этот безумный стук сердца в груди – не от страха. От понимания.
Я потратила месяц на ужас, приняв за любовь. Потому что просто не знала, как пахнет настоящее.