Мы отрываемся друг от друга, чтобы отдышаться, прийти в себя.
— Прости, что не сделал этого раньше, — прерывисто говорит он.
Не успеваю ответить, как его губы снова находят мои, на этот раз они более настойчивы и неумолимы.
Мне трудно справиться с внезапно нахлынувшими чувствами, но из последних сил беру себя в руки. Мы тяжело дышим, стоим в объятиях друг друга.
— Ди, — ласково произносит он.
— Спасибо, — улыбаюсь я ему самой благодарной улыбкой, на какую только способна. — Спасибо, что не сделал это раньше.
Резкий звон клаксона выводит нас из небытия.
— Я должен убрать машину. Кажется, я загородил проезд, — усмехается Кирилл.
— Кажется, — смеюсь я.
Однако он не двигается.
— Сейчас выйдет грозный водитель и начнёт тебя материть.
— С моим двоюродным братом никто не сравнится, — хохочет он.
— Это уж точно, — закатываю глаза. — А если серьёзно…
— Если серьёзно, то я тебя отпущу, и ты снова исчезнешь. Лучше уж озлобленный водитель, чем снова тебя отпустить.
Я не даю ему договорить, нежно целую в губы.
— Я не исчезну, — улыбаюсь. — Обещаю.
Глава 16
— Есть идея. Поехали со мной? — Куда? — А ты правда хочешь знать? — Нет, — и я следую за ним. Потому что это неважно.
Словно мы совершаем что-то противозаконное и потому спешим сбежать — от полиции, от преследующих нас людей, от самих себя. И это пугающе здорово. Я чувствую легкость во всем теле и внутреннюю свободу. Нет, не так. Будто у меня наконец отросли крылья, и я успела выпорхнуть из открытой клетки.
Всю дорогу Кирилл держит меня за руку, не отпуская даже на крутых виражах. А я смотрю на него, все еще не веря в происходящее. В голове — прежний хаос мыслей, внутренний голос, и… наконец-то отсутствие дежавю. За последний месяц я перестала обращать на него внимание, перестала удивляться, даже когда могла предугадать чьи-то слова через пять минут. Просто жила с этим. А теперь наконец освободилась. Это так здорово — не знать, что будет дальше. Прекрасно — не знать своего будущего. Входить в непредсказуемость, не ведая последствий.
Кирилл выезжает на центральную улицу, проносится мимо круглосуточных заведений со сверкающими вывесками, главной площади с архитектурными памятниками. Огни ночного города сливаются в танцующие разноцветные фигуры. Кажется, я впервые замечаю их очарование.
Он паркует свой последний «Crown» напротив кинотеатра «Океан». — О, кино ночью? Что может быть прекраснее ужасов? — Я знал, ты оценишь. — Я угадала? — Идем, — загадочно улыбается он.
Мы выходим из машины, и Миллер прижимает меня к капоту, набрасывается голодным волком, заключает в объятия. Он целует страстно, горячо, до забвения. Сколько проходит времени, я не знаю. Это неважно. В этот момент всё вокруг — лишь декорации, где мы вдвоём — главные герои. Кир первым прерывает поцелуй, оставляя на моих губах следы от пожара. Берёт за руку, переплетает наши пальцы — и сердце прошибает электрический ток, как тогда в аудитории. Оно реагирует, чувствует. Оно наконец бьётся правильно…
Я — в сказке, где наконец случилось настоящее волшебство. Только на этот раз сказка настоящая, без заранее прописанного сценария с реальными персонажами. В полночь, когда часы пробьют двеннадцать я не вернусь в свою прежную жизнь, корета не превратится в тыкву, а принц не станет тираном.
На часах — без десяти минут полночь, мы успеваем на последний сеанс. Зал почти пуст, всего несколько влюблённых пар. Кир, не глядя на афишу, покупает билеты на самый последний ряд с диванчиками, две колы и огромное ведро попкорна.
На экране возникают первые титры, диктор рассказывает пролог, но нам уже неинтересно — ведь у нас своё кино. Мы целуемся, смеёмся, обнимаемся. Миллер возбуждён и пытается справиться с этим, держа себя в руках. Не позволяет лишнего — никаких рискованных прикосновений, только обжигающие поцелуи, сводящие с ума. С ним нет ни напряжения, ни скованности. С ним я не думаю ни о чём, а просто отдаюсь моменту. И несмотря на бушующий внутри пожар, мир становится спокойным, умиротворённым и таким родным. С ним я в безопасности. Будто так и должно быть. Словно это и есть та самая истинность.
После фильма едем к морю. По пути заезжаем в круглосуточный pit-stop за горячим кофе. Кир достаёт из багажника легкий плед, накидывает мне на плаче, и мы, устроившись на мягком песку, смотрим на спокойную морскую гладь.
Его голова лежит у меня на коленях, глаза прикрыты, на губах — лёгкая улыбка. Я радуюсь, что могу рассмотреть его вблизи: густые брови, красивой формы губы, умеющие дарить незабываемые ощущения, лёгкая щетина, мягкие волосы. Рядом шумит вода, донося божественный аромат морского бриза — точь-в-точь как запах Кира. А с высоты звёздного неба на нас смотрит золотой полумесяц, отбрасывая блестящую дорожку на едва колышущуюся от ветра морскую гладь.