«Малыш, ты где?»
«Почему ты не берешь трубку?»
«Что блять с твоим телефоном?!»
«Ты уехала с Миллером?!»
«Да… не ожидал от тебя такого»
«Да пошла ты на хуй, тварь! Таких как ты пруд пруди! Любая будет у моих ног!»
"Ходи и оглядывайся"
«Солнце, я скучаю. Ответь»
«Почему ты до сих пор не дома?»
«Шлюха».
Таких сообщений — около сотни. Маты, ругательства, оскорбления и даже намёки на угрозы. Кровь стынет в жилах. За наши отношения он много себе позволял, но угрожать — никогда. Теперь мне по-настоящему страшно. И я наконец понимаю, кого на самом деле полюбила. В начале всё казалось прекрасным, несмотря на тревожные звоночки, на которые я по глупости закрывала глаза. Ведь когда любишь, то греешь в сердце надежду, что это всё временно, что плохое обязательно закончится. Каждый раз даёшь шанс, тешишь себя иллюзиями, веришь в лучшее… а в итоге приходишь к одному и тому же финалу.
«Малыш, ты не забыла про мою командировку? Мой рейс в 14:15. Проводишь?» Последнее сообщение — только что. «Я возле твоей общаги. Выходи. Нам надо поговорить».
Сердце уходит в пятки, тело пронзает холод . Я перечитываю последнюю строку снова и снова:возле общаги, выходи…Не могла предположить, что он заявится сюда. На часах — 11:00. У Соколова рейс через три часа. Я пытаюсь собраться с мыслями, пока липкий страх парализует тело. Богдан увидел статус «прочитано» и тут же начинает звонить. Он названивает без перерыва, требуя сиюминутного ответа. Окса ворочается в кровати.
— Ромео? — хрипло спрашивает она, не открывая глаз.
— В смысле? — пытаюсь проглотить застрявший ком в горле.
— Кирилл звонит?
— Нет. Соколов.
— Возьми трубку. Вам же надо поговорить.
— Думаешь? — Если боишься, я с тобой схожу.
— Сходи, пожалуйста.
Сейчас мне не помешает любая поддержка. Времени на репетицию не было, я примерно знаю, что хочу сказать. Никогда раньше не расставалась с парнем и это мой первый раз. Видимо, придётся импровизировать. Главное — не забыть о важном.
Мы спускаемся вниз. На мне — домашние чёрные штаны и застиранная до дыр футболка-оверсайз с Микки-Маусом. Агафонова решила быть куда более «гостеприимной», надев короткие шорты и майку без лифчика. Волосы она распустила, губы подкрасила клубничным блеском. Мне становится даже забавно, глядя на такие старания.
На улице — непривычная для июня жара. Солнце светит высоко и беспощадно. Обычно в первый месяц лета мы всё ещё ходим в куртках и молимся о тёплом сезоне, чтобы хоть чуть-чуть побаловать себя морем.
Соколов, одетый в светло-коричневые льняные брюки и фирменную футболку персикового цвета, держит в руках огромный букет красных роз. Его светлые волосы переливаются на солнце золотом. Глаза скрыты за тёмными очками. «Идеальный парень, который приехал сделать сюприз для своей любимой», — подумала бы я пару месяцев назад. Только увы, всё это: красивая оболочка, скрывающая истинную суть. Проходящие мимо девушки задерживают на нём взгляд, с восхищением вздыхают, оборачиваются. Мне становится тошно.
Краем глаза замечаю такую же заворожённую Оксу. Кажется, ещё немного — и у неё потечёт слюна. А я вижу совсем иную картину: просто хорошо одетый парень на дорогой машине. Что я испытываю стоя перед ним? Неприязнь, отторжение, пустоту. Ничего больше. И как я могла любить его всё это время?
— Малыш, это тебе, — он протягивает букет. Неосознанно напрягаюсь всем телом, скрещиваю руки на груди. Находиться рядом с ним — пытка. Тревожность пробегает по спине липким холодом.
— Не стоит. Я не возьму.
Цветы замирают в воздухе ненужным грузом.
— Я возьму! — кидается на помощь Агафонова.
Богдан одаривает её благодарной улыбкой.
— Привет, Оксана. Как дела? — спрашивает он, словно замечает её впервые.
— Привет! Всё отлично, спасибо, — довольно улыбается она, с радостью принимая розы. — Такие красивые!
— Я переживал. Почему не сказала, что решила остаться у подруг?
Он пытается меня поцеловать, но я уворачиваюсь. От одной мысли о его прикосновении становится мерзко. А ведь они никогда не нравились мне по-настоящему. Думала, раз любишь, значит, всё, что связано с этим человеком, должно быть особенным: от поцелуев до близости. Но ничего особенным не было. Тело знает лучше — оно безошибочно реагирует на того, кто нужен.