— Я больше не обязана тебе ничего объяснять. Мы расстаёмся, Богдан, — вздёрнув подбородок, заявляю твёрдо.
Я думала, это будет сложно. Боялась, что запнусь и голос подведёт. Оказалось, куда проще.
Соколов, явно ошарашенный моим заявлением, заметно меняется в лице. Улыбка слетает, губы плотно сжимаются. Он злится. Инстинктивно делаю шаг назад. Нет, он не дурак, не станет устраивать сцену на виду у всех.
— У тебя плохое настроение? О каком расставании ты говоришь? — переводит в шутку, однако я вижу, как он напрягся. — У меня рейс через несколько часов, ты разве не проводишь меня?
— Настроение у меня прекрасное. В аэропорт ты отправишься один. Сегодня вечером приеду за своими вещами. Ключи от квартиры оставлю на посту у охраны. Секундное замешательство. Быстро берет себя в руки.
— Не неси ерунды, - проскальзывает раздражение в голосе. - Я оставил на тумбочке наличные, чтобы ты могла купить себе что-нибудь.
Сбоку слышу томный вздох Оксы. Отличная поддержка, ничего не скажешь.
— Мне не нужны твои деньги, Богдан. Мы больше не вместе! — громче повторяю я.
— Малыш… — он бросает взгляд на наручные часы. — Вижу, ты не в настроении, давай поговорим потом.
— Нет, — качаю головой. — Не будет «потом».
— Хорошо, обсудим позже. Оксана, пока.
Он садится в машину, машет на прощание. Хочется верить, что это конец, но внутренний голос настойчиво шепчет: всё только начинается. Я расслабляюсь лишь тогда, когда его автомобиль скрывается за поворотом.
— Диан, может, тебе показалось? Ну, поругались, повздорил с братом. Братья вообще часто ссорятся. Вот я со своей сестрой Ирочкой, несмотря на разницу в возрасте, до сих пор ругаюсь, потому что она мои вещи без спроса берёт.
Еле сдерживаюсь, чтобы не стукнуть Оксу этим букетом. Такое ощущение, что из всего моего утреннего рассказа она запомнила только ссору братьев!
— С кем не бывает! Мужчины вообще непонятные. Зато смотри, какие розы подарил! Денег оставил! Можем по магазинам пройтись, — щебечет Окса, уткнувшись носом в бутоны. — Не парень, а мечта… Здесь, кстати, 51 роза!
— Оставь себе, — сквозь зубы бросаю я, сжимая кулаки.
Мы поднимаемся по лестнице. Мечтаю поскорее завалиться спать, желательно на трое суток. Голова гудит от мыслей, и они не умолкают. Объявив о расставании в лицо Богдану, я не почувствовала облегчения. Наоборот, ощущение, что всё только усложнилось. Он меня будто не слышит.
— Я тебя не понимаю. Ты столько времени вздыхала по нему. И вот он — у твоих ног! Красивый, богатый!
Меня начинает подташнивать от её глупых восторгов! Нет — от своих собственных! Как я могла быть такой слепой!
— Оксан, он не тот, за кого себя выдаёт. Соколов — псих! Ленка тогда говорила правду, понимаешь?
— Да, ты уже говорила. И всё-таки… цветы шикарные! Если они тебе не нужны, я их оставлю себе.
Глава 18
Ещё две недели остаются позади. Незаметно подкрадывается лучшее время года — купальный сезон. На улице +30, и это не предел. На следующей неделе синоптики обещают +40. Солнце печёт беспощадно. Даже всему живому, включая бедных птиц, приходится нелегко. Настоящая аномальная жара с минимумом осадков.
Мы с Оксой решаем провести летние каникулы в общаге. Я, чтобы поработать, Окса — чтобы потусить. Уля уехала со своим женихом к родителям готовиться к свадьбе.
Переговоры с комендантшей Татьяной Васильевной проходят успешно благодаря нескольким банкам краски для коридора и коробке конфет «Птичье молоко». Папе о своём решении я сообщила сразу, пообещав скоро приехать в гости. Он не был против. Он никогда не против. По правде говоря, особого желания возвращаться домой у меня никогда и не было. Жизнь в моём городе всегда казалась скучной. Может, из-за того, что отец постоянно на работе, а может, потому что там не осталось друзей — все разъехались после школы: Владивосток, Находка, Москва, Санкт-Петербург.
Работу я нашла быстро, прямо на первой странице в поисковике. В одном кафе требовалась посудомойщица на неполный день. Для студентки из маленького городка платили неплохо. На собеседовании молодой хозяин заведения предложил работу официантки. Я сразу отказалась. По мне, лучше уж мыть грязную посуду в резиновых перчатках за стенкой, где не видишь людей, чем быть прислугой в зале: сталкиваться с хамами, изображать мегавежливость, убирать за ними пропитанные жиром салфетки. Любую работу я всегда считала достойной, однако именно работа официантом для меня являлась унизительной. Больше поражали чаевые, похожие на подачку. График хороший, а если еще договориться с напарницей, то можно с легкостью сделать его удобным: либо с восьми утра до трех часов дня, либо с трех до одиннадцати вечера.