Какое-то время мы молчим, каждый погружен в свои тихие мысли. Эта тишина приятна и греет душу. Молчать с человеком, который рядом с тобой просто так, — превосходно. Не нужно придумывать темы, чтобы заполнить возникшую паузу. Можно комфортно молчать.
— Я рада, что победили вы.
— Спасибо.
— Получается, ты тоже скоро уедешь? — не могу скрыть разочарования.
— Ненадолго, — кивает. — Пока идут переговоры и готовятся документы. Отъезд планируется на конец сентября.
Конец сентября — мой день рождения…
От этой мысли сердце щемится в тревожности. Словно должно случиться что-то непоправимое.
— Давай по мороженому? — переключает мое внимание Миллер.
Мы направляемся к фургончикам и берём мороженое на развес в вафельных рожках. Кир — шоколадное и пломбир, я — клубничное и дыневое.
— Раньше с Соколом стояли друг за друга, — вдруг произносит Кир.
Мне кажется, в этот момент мы становимся ещё ближе. Словно он сознательно делает шаг навстречу.
— Что же изменилось? — понимая, что, возможно, своим вопросом задела неприятную тему, прикусываю язык. — Извини, это не моё дело.
—Тут нет секрета. Дядя Влад всегда отличался жёстким характером и порой в сложные моменты срывался на жене, а позже — на подросшем Богдане. Со стороны, возможно, ничего не заметно. Он всё тот же Сокол с улыбкой, от которой падают девчонки. Только внутри у него всё намного сложнее.
— Когда унижения становятся частью жизни, они ломают тебя, — догадываюсь я.
— Да.
— И потом ты проецируешь эту модель на других. На близких. Считая ее единственно правильным. Именно поэтому Богдан меня… — на последнем предложении осекаюсь. Я никогда не рассказывала Киру о своих отношениях с Богданом. Он знал, мы встречались, жили вместе месяц. О подробностях умалчивала.
— Он тебя бил? — рычит он. Все мускулы на его теле разом напрягаются. Взгляд становится жёстким. К счастью, в нём нет ослепленной агрессии, той самой, которая была у его двоюродного брата.
— Кир… — голос дрогнул. — Это… было. Но теперь это в прошлом. Я больше не позволю. Я сама виновата, я была наивной.
— Ты не виновата, Ди. Даже не смей думать так, - заключает в крепкие объятия. От него исходит сила. Меня охватывает чувство защищенности. – Я все решу. И он больше не побеспокоит тебя. Обещаю.
Свое обещание он скрепляет нежным поцелуем в лоб. Позволяю себе слабость – прикрыть глаза и раствориться в нем.
Глава 20
Летом коридоры общаги выглядят пустынно. Исчезает привычная суета, нет гула голосов, не играет громкая музыка. Она превращается в одинокое здание, где изредка, словно призраки, попадаются на глаза студенты. Даже правила здесь будто теряют смысл.
Вернувшись в комнату, я застаю в ней Оксу с открытым ноутбуком. Она, одетая в короткие шорты и майку, лежит на спине и смотрит фильм в наушниках, поэтому не сразу замечает моё присутствие. — Приветик, — снимает один наушник. — Как дела? — Хорошо. — Ты рано. Я думала, останешься у Миллера. — Я тоже не ожидала застать тебя здесь. Думала, будешь с Олегом.
Я переодеваюсь в домашнюю одежду и собираюсь принять душ. Захватив чистое бельё, оставляю телефон на кровати. — Он работает. Но завтра обещал свозить меня на картинг, — щебечет в своей будничной манере Агафонова. По её глазам вижу: ей не терпится рассказать больше. — Расскажешь после того, как я вернусь с душа? Погода сегодня мерзкая. Я вся взмокла. — Окей.
Струйки горячей воды в старенькой, обшарпанной ванне убаюкивающе расслабляют. Какое-то время я просто стою под душем с закрытыми глазами и наслаждаюсь. Вспоминаю поцелуй с Киром, и по телу накатывает волнительная дрожь.Я не должна думать об этом сейчас, — ругаю себя.
Выдавливаю любимый фруктовый шампунь на ладонь в попытке отвлечься от соблазнительных мыслей, тщательно намываю волосы. Пена попадает на лицо, в глазах начинает щипать. Порой я в шутку обещаю себе в следующий раз купить детский шампунь «без слёз».
В дверь стучат. — Диан, твой телефон звонит! — кричит с той стороны Окса. — Кто?
Напрягаю слух, чтобы услышать ответ, но в ответ слышу что-то невнятное. Из-за льющейся воды не могу разобрать слов. В ванную залетает прохладный воздух — значит, дверь приоткрыта. Привыкнув жить вдвоём, мы никогда не закрываем её на засов. В этом нет смысла, ведь дверь в комнату практически всегда изнутри закрыта на ключ — на всякий случай, от нежелательных сюрпризов в виде пропажи какой-нибудь вещи.
Подруга протягивает телефон. Взяв его мокрыми руками, таращусь на имя звонившего и с ужасом осознаю, что разговор уже идёт. — Теперь ты с Миллером?! — язвительно бросает в трубку Соколов. — Я так и знал! Не успел я уехать, как ты сразу воспользовалась возможностью, чтобы лечь под него?!