— Она не узнает. Это будет нашим маленьким секретом. Не говори, что я тебе не нравлюсь. Я же вижу, ты сама хочешь. Признайся.
Нет, на вторых ролях быть она не согласна. Сейчас она покажет ему такое, что он сразу бросит Диану.
Он целует, ласкает её тело, трогает везде. Полная решимости пойти до конца, она вдруг заметила искажённое болью лицо лучшей подруги… От неожиданности Окса взвизгнула, прикрылась покрывалом. Внутри что-то дрогнуло, но она приказала себе молчать. Подруги приходят и уходят, а такой парень, как Соколов, — единственный. Она так долго этого ждала!
В тот вечер у них ничего не получилось. Богдан был зол, а позже позвонила Уля и сообщила: Диана попала в ДТП.
Она чувствовала вину, но не могла ничего поделать с чувствами к Богдану, который после происшествия запивал горе коньяком. А она… была рядом и утешала.
— Со мной ты забудешь её, — шептала она, садясь перед ним на колени. Запустила руку в боксеры.
Он прикрыл глаза, издал стон…
Диана не просыпалась. Она была в тяжёлом состоянии, подключена к аппарату искусственной вентиляции легких. Рядом с ней всегда кто-то был: папа, Миллер, Улья, которая, кстати, отменила свадьбу, узнав о трагедии. Для Оксы это стало шоком. Отменять из-за подруги свадьбу? Она бы никогда не стала. Это глупо.
Не прийти к Диане Окса не могла. Она собиралась с мыслями. Выждала, когда та останется одна в палате, и зашла… чтобы? Наконец признаться, поставить точку.
В палате пахло хлоркой и её новыми цветочными духами. Их купил Соколов.
За окном — шестой час, а улица уже погрузилась во тьму.
— Я люблю его, Диан, — твёрдо заявила она, наверное, теперь уже бывшей подруге.
Савельева не слышала её, мирно спала, и только звуки пикающего оборудования бесцеремонно отвечали ей.
— Прости, что не сказала раньше. Мне жаль, что ты узнала об этом таким образом. Я желаю тебе скорейшего выздоровления.
В ответ тишина. Словно Диане было нечего сказать. Воспоминания того вечера всё ещё были свежи в памяти Агафоновой. Она никогда не забудет тот момент, пропитанный болью и предательством. Но лучше поздно, чем никогда. Пусть так, чем иначе.
— Я привыкла брать от жизни то, что мне принадлежит по праву. Богдан — мой.
Это были последние слова в их односторонней встрече.
Глава 25
ИСТОРИЯ БОЛЕЗНИ
Пациентка:Савельева Диана Романовна
Возраст:22 года
Диагноз:Тяжёлая черепно-мозговая травма, полученная в результате ДТП.
Дата поступления:28 сентября
Текущее состояние:стабильное, вегетативное.
Примечание:Четыре месяца назад пациентка была переведена из реанимации в отделение нейротравмы для длительного наблюдения и ухода.
Миллер
Кличку «Сокол» своему брату дал ещё в детстве Кирилл. Дело было не в фамилии (кстати, до четырнадцати лет она у них была одинаковая пока отец не взял фамилию матери Миллер из-за открытия нового бизнеса), а в том, что тот вечно совал нос куда не следовало. «Длинный» нос и фамилия окончательно закрепили за ним это прозвище. Друзья, не зная истинной причины, тоже называли его Соколом. Для них он был авторитетом: богатым папенькиным сынком. Характер у Богдана был неплохой: воспитанный, учтивый, внимательный. Но стоило с ним сблизиться, и возникало желание бежать. Тяжёлое детство оставило свой след, превратив его в эмоционального манипулятора. Почувствовав власть над человеком, он показывал свою истинную сущность, заставляя страдать. Чужие страдания доставляли ему удовольствие. Чаще всего его жертвами становились наивные влюблённые девушки, готовые на всё ради его внимания. Ими всегда было легко управлять. Несмотря на это, Кирилл любил и даже жалел брата, ведь тому приходилось терпеть периодические скандалы, издевательства и побои от собственного отца, родного дядя Кирилла.
Будучи старшеклассниками, они с Соколом пользовались большой популярностью у девушек. Уверенные, харизматичные, богатые, щедрые. Разница лишь в том, что Кирилл был с ними честен. Нравилась — встречался, не нравилась — уходил. Отношения длились максимум месяц-два, после чего начинались сцены ревности и истерики. Все его пассии почему-то считали, что теперь Кир принадлежит им навеки. Такое отношение было ему не по душе. Миллер ценил свободу и терпеть не мог, когда его в ней ограничивали. Ему не требовалось особых усилий, чтобы добиться расположения любой девушки. Достаточно было улыбнуться или просто посмотреть в её сторону, и перед ним тут же выстраивался ряд красавиц на любой вкус. Так было всегда, пока он не встретилеё.