Впервые Кирилл увидел девушку в обтягивающих хрупкую стройную фигурку джинсах и кожаной куртке на нелегальных гонках. Белокурая, непохожая на тех распущенных девиц, что часто окружали его брата, держалась особняком, смущённо оглядывалась по сторонам, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Она пришла сюда с Соколом. Именно такие были по вкусу его брату: милые и невинные. Такие, что воображают в нём идеального парня. Тогда Кир сразу понял: она попала. Новая жертва. Тем не менее, Миллер смог разглядеть в её взгляде дерзость, которая при виде Богдана волшебным образом испарялась. И превращалась во влюблённую дурочку: краснела, отводила глаза, кусала губы. Общий знакомый шепнул её имя — Диана. Красивое, королевское, и так не подходило ей. Мысленно он назвал её «Ди» — лёгкая и воздушная. В тот вечер Диана даже не заметила Кирилла, зато позже им удалось познакомиться: она стала невольным свидетелем его расставания с Евой.
Одетая в короткие домашние шорты, она была воплощением природной, неподдельной красоты. Не такой, как у тех девушек, с кем он заводил мимолётные связи. Диана была собой, настоящая, живая. Она умела спорить и отстаивать свои границы. Не старалась понравиться, лебезить перед ним. Тогда Кир почувствовал, что в ней есть что-то, что его притягивает. Позднее он узнал, что она была студенткой четвёртого курса факультета, который он окончил двумя годами ранее.
Кирилл любил университет, тот играл в его жизни немаловажную роль: волонтёрство, а позже — преподавание. Единственное, чего он терпеть не мог, — это выступать перед публикой. Однажды ему дали роль принца в пьесе на празднике в честь посвящения в студенты. Тогда Кир уговорил на эту роль брата.
Следующая их встреча состоялась дома у Сокола. Он пришёл, чтобы поговорить об инвесторах. Там была она. Переминаясь с ноги на ногу, отводила взгляд, смущалась, будто в чём-то была виновата. Он всё понял. Забыв, зачем здесь, не стал дожидаться брата, ушёл. Хотя внутри колола нарастающая тревога. Он не должен думать о ней, она девушка Сокола. И всё равно продолжал… Может, потому что она была другой? Особенной? Или ему просто показалось. Нет, это была не жалость — что-то другое. Он и сам тогда не понимал, что именно.
Всё встало на свои места в тот же день. Заболел преподаватель по дискретной математике Фёдор Степанович, и Кирилл должен был заменить его у четверокурсников. Диана была далеко не слабой студенткой, её дисциплина имела хороший результат. Он узнавал.
Кирилл не понимал её увлечения Соколом. Воспользовавшись своим положением, он оставил её на факультатив. Диана вышла к доске. Они оба это почувствовали. Между ними пробежала искра, которую он, окружённый женским вниманием, никогда раньше не испытывал. Она была красивой девушкой, очень: светлая, едва имеющая кремовый оттенок кожа, пухлые розовые губы и тёплые серые глаза. Серый цвет глаз не бывает тёплым, скорее холодным, отталкивающим. Только не у неё. Она смешно морщила свой вздёрнутый носик, когда злилась. Забавно сдвигала брови, когда удивлялась. От неё исходила непонятная, абсолютно новая для Миллера энергетика. Стоило ей появиться — и из облаков выходило солнце. Все вокруг мигом приобретало яркие, живые оттенки. А может, он совсем спятил?
Сокол явился в самый неподходящий момент. В своей привычной собственнической манере заявил о своей власти над ней, будто она была его собственностью. Вырвал силой Ди, не спросив её мнения. А она… его боялась и одновременно боготворила. Он видел это в её взгляде. В голове мелькнула мысль: вмешаться. Но здравый смысл вовремя остановил. Они мало знакомы, а о своих чувствах, в которых Миллер до конца не был уверен, не стал бы говорить никогда. Списав на обычное увлечение, погрузился в работу. Отец завалил его по горло. Тачки, много тачек, бесконечные переговоры… Он замотался, отвлекся.
Пока готовились документы об открытии их автосалона в Новосибирске, Кирилл ждал. За это время они с Дианой сблизились и стали друзьями. Виделись в универе, пили вместе кофе в перерывах. Сокол тоже учился с ним в магистратуре, только почти не посещал занятия, что сыграло на руку Миллеру. С каждым днём его чувства к ней росли, но она его не замечала. Он догадывался: в их отношениях не всё было гладко. Видел по её поведению, по резкому вздрагиванию от звонков телефона. Если звонил Сокол, она моментально менялась в лице, голос становился тихим, улыбка исчезала. Несмотря на бесконечные разлады, она никого не видела и любила его.
Затем у Миллеров начались проблемы в Новосибирске. Проиграв борьбу за инвесторов, отец Сокола бросился в отчаянную авантюру. Он влез в огромные долги, вложив последние средства в схему прямых поставок машин из Азии, и срочно улетел на переговоры, пытаясь спасти положение. Тем временем из администрации Новосибирска Кириллу сообщили, что получили более выгодное предложение и пересматривают договор о предоставлении площадки. Кирилл всё понял: так вот зачем в город срочно вылетел Богдан! Чтобы сорвать их сделку любой ценой. Киру пришлось срочно мчаться в Новосибирск. Бесконечные переговоры не давали результатов. Гром грянул среди ясного неба. В рамках плановой (как раз вовремя) проверки финансовых операций компании-конкурента Соколовых были обнаружены незаконные схемы обналичивания и переводов. Счета фирмы, а также личные счета дяди, были заблокированы. Их «выгодное предложение» администрации моментально потеряло всякую силу, так как финансовые гарантии оказались фикцией. Сделка была расторгнута с ними, а площадка — возвращена Миллерам на первоначальных, честных условиях. Кир наконец смог выдохнуть. Сокол вернулся во Владивосток ни с чем.