Скоро у Дианы должен был быть день рождения. Кирилл вернулся из командировки, чтобы поздравить её, но Диана уехала в Партизанск к отцу. В тот же день у его одногруппника Пашки был день рождения и тот позвал его в ресторан отметить. Кир быстро забежал, чтобы поздравить Пашку. Там-то он и увидел их — лучшую подругу Дианы, Оксану, и Сокола. Они сидели вдвоём, словно сладкая парочка целовались. Сначала Кирилл даже не поверил своим глазам. Ведь Диана говорила, что у них всё отлично. Он тут же позвонил ей, но она не взяла трубку. Когда эти двое уехали, поехал искать Диану. И нашёл. В Нагорном парке. Она стояла в нескольких метрах от него, вся заплаканная. Кир понял: ей всё известно. В тот момент его сердце сжалось. Он мечтал обнять её и никогда не выпускать. Не успел. Всё случилось в считанные секунды. Фары, летевший на скорости седан, крик. И она, лежащая на земле…
Сколько себя помнил, Кирилл никогда не плакал, ну, может быть, в глубоком детстве. Отец всегда говорил ему: ты мужчина, а мужчины не плачут. Слёзы — это слабость. Увидев Ди, слабую и беспомощную с едва бьющемся пульсом, Кирилл Миллер впервые за свою сознательную жизнь заплакал. В то мгновение мир для него рухнул.
Водитель оказался нетрезв. Не справился с управлением. Полиция, скорая. Всё проносилось в быстрой перемотке. Она боролась за жизнь каждую минуту в свой собственный день рождения. Экстренная операция, тяжёлое состояние и бесконечные трубки массивного оборудования, отделяющее ее от непоправимого. Кир был рядом. Держал прохладную ладонь своей Ди. Тогда он чётко понял, что любит её. Будет рядом, несмотря ни на что. Ему плевать на всё, но больше в стороне оставаться он не намерен. Если придёт Сокол, он не будет думать о том, что когда-то они были братьями. На этот раз его ничего не остановит, даже родной отец.
Теперь, спустя четыре месяца, Ди оставалась в коме, хотя состояние считалось стабильным. Лицо её было бледным и осунувшимся, тело — хрупким и почти невесомым под больничным одеялом, но для него всё таким же прекрасным. Два месяца назад её перевели в обычную палату и отключили от аппарата ИВЛ. По словам врачей, она шла на поправку. Кирилл приходил к Диане каждый день и часами проводил у её постели. Он поставил на «стоп» свою жизнь. Продолжал работать на автомате, только уже удалённо. Рядом с Ди был и её отец, Роман Савельев, с которым они сразу нашли общий язык. Врач, профессионал до мозга костей, продолжал держаться, напоминая живого призрака. После случившегося с дочерью перевелся во Владивостокскую городскую больницу. Кир предложил платную палату для Дианы, естественно взяв все расходы на себя.
Касаемо Сокола — там всё было плохо. Осознав неизбежность краха, отец Богдана бежал за границу, прихватив остатки средств, и теперь находился в федеральном розыске. Богдана взяли под стражу в аэропорту, когда он пытался последовать за отцом, и отпустили под подписку о невыезде. Теперь он был главной мишенью следствия: удобным козлом отпущения за все грехи сбежавшего родителя. Одно только слово «Сокол» теперь вызывало в их кругах не зависть, а брезгливое отторжение.
Теперь у него была новая девушка Оксана Агафонова, лучшая подруга Ди. Хотя, наверное, уже бывшая. Оксана никогда не нравилась Кириллу. Скользкая, двуличная, улыбалась в глаза, а за спиной нелестно высказывалась о Диане. Также Кир узнал от второй подруги, Ульяны, что у Оксаны не всё так гладко. Забитая, с синяками под глазами, перестала быть похожа сама на себя. Впрочем, не удивительно.
Кстати, Уля ему понравилась. Узнав о трагедии с Ди, она даже перенесла свадьбу. А это был поступок настоящей дружбы.