— С возвращением, солнышко.
Его ладонь коснулась моих волос, а в глазах стояли настоящие слёзы. Я никогда не видела, чтобы он плакал. Ни когда умирали его пациенты, ни когда мама ушла, ни даже на похоронах бабушки. Сейчас же он выглядел уязвимым, сломленным. Неужели это из-за меня? Больничная палата, отец в халате, незнакомое место… случилось что-то ужасное? Сердце сжалось.
— Папа…
— Кхе-кхе, — раздался посторонний звук. Взгляд скользнул за спину отца. Незнакомый мужчина невысокого роста с густой чёрной бородой, одетый в строгий белый халат. Внутри медленно нарастало беспокойство. Где он? Где Кир? Поискала, нашла. Он держался в стороне, наблюдал. Поймала его теплый успокаивающий взгляд, расслабилась. Когда он был рядом, я словно была в безопасности. Кир сказал, что все будет хорошо.
Отец с врачом переглянулись и поменялись местами.
— Вы помните, как вас зовут? — спросил врач.
— Савельева Диана Романовна.
— Отлично. Меня зовут Алексей Игнатьевич Зайцев. Я ваш лечащий врач.
— Врач?
— Вы попали в аварию и находились в коме…
Дальше я его не слышала… В горле встал ком, холодный ужас сковал тело. Кома? Не может быть! В груди нарастала паника…
Алексей Игнатьевич проверял пульс, мерял сатурацию… а я не понимала и не верила. В голове возникали обрывки воспоминаний, сменяя друг друга. Первая встреча с Миллером… он спасает меня от полиции… Универ, Кир дает мне стакан воды… я проливаю коктейль… поцелуй, секс, отвращение, пощечина, боль. Всё путалось, переплеталось, а затем вспышкой пронеслось новое: Богдан и Оксана вместе. Грудную клетку сдавило, перекрывая кислород. Я иду по парку, вокруг осенние листья… звонок телефона. Это Кир. Белый свет фар… ничего не вижу, слишком ярко. Удар! И… голос, подаривший мне надежду. Его голос.
Я всё помню.
Внезапное осознание обрушилось на меня беспощадным потоком. Горькие слёзы обожгли кожу.
— Сколько я тут нахожусь? — хрипло спросила я.
— Четыре месяца, — врач переглянулся с отцом.
Четыре месяца…
— Ваши первичные показатели в норме, но вам нужно побыть в больнице для наблюдения. Мы возьмём комплекс анализов, чтобы оценить восстановление организма и вовремя выявить скрытые повреждения.
Вместо ответа я кивнула. Способность двигаться давалась с трудом. Тело, долго остававшееся без движения, будто забыло, как шевелить мышцами.
Далее все происходило в тумане, мне что-то говорили, я не слышала. Накатила усталость, хотелось спать. Я боролась с ней, тщетно. Веки тяжелели, медленно погружая в сон.
Последующие дни слились в череду осмотров и процедур. Я потеряла счет времени, день спутался с ночью, а ночь с днем. Меня возили на каталке на КТ, делали ЭЭГ, брали бесконечные анализы. Голова продолжала кружиться, слабость в теле не проходила.
- Солнышко, все будет хорошо. Я видел твои снимки, - тихо успокаивал папа. – Длительное время ты находилась в коме, после пробуждения твой организм должен адаптироваться.
Он помог мне прилечь, идеально отточенным движением поправил капельницу.
Несколько раз в день я погружалась в недолгий сон. Кирилл и папа всегда были рядом. Засыпая, я видела их любимые лица и просыпаясь они вновь встречали меня. И лишь, наверное, на четвертый, а может пятый день я почувствовала себя значительно лучше. Силы возвращались постепенно. Без помощи медсестры я смогла встать и держась за стену дойти до туалета, умыться, почистить зубы.
Дверь распахнулась, с замиранием сердца я подумала, что это Миллер, но в палату вошел папа.
— Он поехал домой переодеться, — сказал папа. — Твой парень скоро приедет.
— Папа… — смущенно проговорила.
— Знаешь, я не верю в любовь. Но тут, кажется, нет другого варианта.
— Правда?
— Да. Он даже хотел арендовать здесь диван. Администрация больницы не позволила, и это к лучшему — он бы тут и поселился. И так спал на кресле. Я уже начал ревновать, — усмехнулся он, покачав головой.
Мой серьёзный отец смеётся! Я слишком долго спала.
— Не нравится это слово, но… кажется, он любит тебя.
Я не знала, что сказать… Мы никогда не говорили о моей личной жизни. Кирилл — первый и единственный парень, с которым познакомился мой отец.
— Солнышко, — вздохнул он. — Знаю, я был не самым лучшим отцом, и мы с тобой никогда не были близки. Когда ты попала в аварию и я чуть не потерял тебя… я многое понял. Посвятив всю жизнь работе, я забыл о самом главном — о близких. И пока не поздно, хочу всё исправить.
Его слова задели за самое живое.
— Люблю тебя, дочь.