— И ты… — протянула я, призывая Итана продолжить, потому что на какой-то миг он смолк.
— Ну а я решил, почему бы и нет.
— Боже, надеюсь, это не назло мне, — тихо произнесла я и лишь спустя секунду поняла, что сделала это вслух, а не мысленно. — То есть, прости… Эм. Я не это имела в виду.
Но Итан проигнорировал меня, когда я, смущаясь, попыталась оправдаться, и спокойно продолжил:
— Долго счастье не продлилось. Меня поймали через пару дней на улице. Один из владельцев небольшого магазинчика неподалеку от квартиры моих новоиспеченных знакомых посчитал меня подозрительным и сообщил в органы. А я даже толком объяснить не мог, кто такой и как оказался в Мексике, даже не зная языка. Около месяца я проторчал в местном приюте. Наружу меня не выпускали, и большую часть времени я торчал в отведенном мне комнате с книгой в руках. В итоге, они все-таки позвонили матери, и та выслала деньги. Меня депортировали. Потому-то я и задержался чуток.
— Ну и приключение, — вздохнула я, искренне удивившись услышанному. — Тебе не было тяжело в приюте?
— Нет. Я с пользой для себя провел время. Многое обдумал, разложил по полочкам, понял, чего хочу от жизни. И возвращаться стало легче, чем до того, как оказался в Мексике. До этого я думал, что уеду навсегда.
— Надо же, у меня таких приключений не было. Похвастаться нечем. — Я решила перевести тему.
— А чем вообще занималась все эти годы?
Почему он интересуется мной? Зачем этот разговор?
— Итан, — я все же решилась поинтересоваться о том, что волнует, — я знаю, ты просил не спрашивать, но все-таки почему ты написал мне? Наш разговор не совсем укладывается у меня в голове. Это странно — спустя такое количество времени снова слышать твой голос и делать вид, будто ничего не случилось. Мы оба изменились, став совершенно другими людьми. Прошли через многое и больше не являемся теми подростками, которые были близки друг другу. Да и расстались мы, мягко сказать, так себе.
— Не могу объяснить тебе этот порыв. — На удивление, Итан не стал медлить с ответом. Казалось, ему потребуется минимум минута на то, чтобы подобрать слова, но он откликнулся сразу же. — Недавно вспоминал детство, в мыслях всплыло твое имя. Я решил поискать тебя соцсетях через нашего бывшего одноклассника и обнаружил твою страницу на фэйсбуке. Там была ссылка на интрограм, и я не удержался от того, чтобы полистать твои фото. Ты почти не изменилась — все так же красива. — На этих словах я покраснела пуще прежнего. — В итоге я решил написать тебе, чем попусту разглядывать профиль. Все же мне стало интересно, как ты и чем живешь.
— Вот как, — задумчиво протянула я. — И тебе не противно разговаривать со мной?
— А должно быть?
Этот вопрос заставил меня врасплох.
Он забыл? Притворяется? Что-то задумал? Или действительно больше не видит в измене ничего плохого?
— Мы были детьми, — скоропалительно добавил он. — Разве можно судить о взрослом человеке по его поступкам в подростковый период? Гормоны шалят, нервишки тоже не в порядке.
Итан говорил правильные вещи, но как-то странно. Словно копался у меня в голове. Я почувствовала себя скорее на приеме у психолога, чем дома, разговаривающей по телефону со своей первой любовью. Странное ощущение. Все слишком нормально.
— Так расскажешь, как жила после школы?
Глава 3
Настоящее время
Мы проговорили четыре часа.
Я сидела на постели в полном недоумении, пялясь в шкаф напротив. Все не удавалось собрать мысли воедино, чтобы заставить себя поверить в произошедшее.
Мы не только обсудили прошлое, но и затронули настоящее. Я рассказала о книгах, иллюстрациях, которые Итан тут же настоял ему показать. И Он сказал, что я правильно поступила, выбрав любимое дело вместо гнетущего будущего, которое мне все навязывали.
Я потратила три года из четырех, обучаясь на экономиста, после должна была бы потратить еще столько же, чтобы получить юридическое образование. А оно еще и дорогущее, к слову. Хоуп до сих пор учится, хотя уже нашла подработку, дабы получить опыт и заиметь знакомства.