— Ты что-то хотела? Я занята.
Мне хотелось поскорее закончить этот диалог, пока бомба не взорвалась. Я сама едва держалась, хотя давление уже подскочило — щеки горели, а в висках стучал пульс.
— Чем ты там можешь быть вообще занята? Бросила все и делаешь фиг пойми что. Все твои одноклассники уже давно получили дипломы, устроились на работу, женятся и строят планы на будущее. А ты на что вообще способна? Только и можешь, как книжки свои бесполезные писать. Ничего путного в жизни не сделала. Вот скажи мне, чем ты полезна для общества? Что из себя представляешь? Если ты умрешь, вообще ничего не изменится, понимаешь?
Так, это зашло слишком далеко. Мы даже толком говорить не начали, а я уже попала в ураган, который, если не разбросает мои останки по ветру, то уж точно прихлопнет.
— Давай закончим это, мам. Не порть себе настроение на ночь. А то еще давление подскочит.
— Неужто ты решила обо мне подумать? А когда ты забирала документы из университета, то не сделала этого. Эгоистка проклятая. Мы столько сил и денег в тебя вложили вместе с Митчем, а ты все просрала. Живешь на всем готовеньком — квартиру тебе подарили, одежду покупали, учебу оплачивали…
— Послушай, мам. Я не выбирала жизнь и рождение. Завести ребенка — только твое решение. И каждый родитель обязан нести ответственность за новую принесенную в этот мир жизнь. Я благодарна тебе все усилия, потраченные нервы и средства, но это не значит, я должна жить именно так, как хочешь ты. Ты уже выбрала свой путь, смело шла по нему, а теперь я избрала свой. Мои ошибки — только мои, так же как и грабли, на которые лишь я решу, наступать мне или нет. — Я снова сорвалась, не удержалась, выговорив все, что накопилось. И уже слышала в трубке учащенное дыхание — мама практически взорвалась, готовая вот-вот вылить на меня тонну нелицеприятных вещей. — Спасибо, что позвонила. Но я действительно занята. Хорошего вечера.
И сбросила вызов прежде, чем услышала хоть что-то.
Апрель 2011 года (10 лет назад)
Митч крушил все. Кричал что-то нечленораздельное, обвиняя во всем мою мать. На пол летели тарелки, картины, сорванные со стен, телевизор. Вскоре рухнул и шкаф вместе со всем содержимым, разлетевшимся во все стороны.
Я слышала его тяжелые шаги даже в собственной комнате, дверь которой была закрыта. Я должна была найти в себе силы подняться с компьютерного кресла, подойти к выходу и запереться, но не находила их. Меня поглотил ужас, который не позволял двигаться, ходить или даже говорить. Я лишь испуганно косилась в сторону двери, страшась, что в любую секунду Митч может ворваться внутрь.
В таком состоянии он плохо контролировал себя. И мог причинить вред не только предметам интерьера, но и мне. Несколько раз бывало, что мне почти прилетало, а в последний момент он отвлекался на маму, покрывающую его благим матом.
Сейчас же она находилась на работе недалеко от дома. У них что-то произошло, из-за чего Митч взбесился не на шутку. А мне оставалось лишь прятаться, дабы не попасть под руку.
— Саманта! — с криком ворвался он в мою комнату, заставив все мои внутренности скрутиться в тугой комок. Я сжалась в кресле, подмяв под себя ноги. — Звони этой суке. Пусть идет сюда, пока я тут все не разнес!
Мой взгляд сместился вниз по его телу, отмечая все изменения. Лицо, покрытое потом, покраснело, голубые глаза помутнели, а из широких ноздрей чуть ли не валил дым. Грудь тяжело вздымалась, длинные руки болтались по бокам. С правой стекала кровь, оставляя капли на моем ковре.
Я хотела возразить, унять его ярость, но понимала, что любое слово может сделать лишь хуже, как и появление матери в доме. Ее приход стал бы точкой невозврата, ведь я прекрасно знала, как мама «решает» такие проблемы. Она не молчит, не плачет — она злится. Кричит так, что стены содрогаются. А сейчас этого следует избегать.
Но Митч не оставлял меня. Он двинулся в мою сторону, вызвав всхлип, который я до этого момента глушила, лишь бы не издавать ни звука. Слезы градом катились по щекам.
Он схватил мой телефон и сунул мне в руки.
— Звони, мелкая дрянь!
И я послушалась. Набрала мамин номер и стала ждать ответа. Она подняла трубку спустя несколько секунд, явно не совсем довольная тем, что я отвлекала ее.
— В чем дело? Ты же знаешь, что я на работе и мне некогда выслушивать твои бредни.