За три прошедших месяца почти ничего не поменялось. Кристиан по-прежнему не оставляет попыток вернуть меня, Лиана не разговаривает с братом, а я каждые выходные заливаю раны вином. Но есть то, о чем не стоит молчать: Йон, который на протяжение пяти лет оставался верным другом, дорос до гордого звания молодого человека. После месяца отношений он предложил мне жить вместе. Идею я поддержала, но отказалось переезжать к нему, уж больно мне моя квартира полюбилась. Потому мужчина переехал ко мне.
Кай и Мело восприняли его в штыки, сказали, что «папа лучше». Я ожидала именно такой реакции, поэтому не стала доказывать обратное. Детям никто и никогда не сможет заменить их родителей. Матео был более сдержаннее по отношению к моему молодому человеку, но было видно, что Крис все-таки импонирует ему больше. Но я не расстраивалась, со временем они привыкнут.
Журналисты больше мне не докучали. Ну, почти. Иногда они вылавливали меня в самых неожиданных местах и засыпали разными вопросами. Самый актуальный вопрос это "У вас кто-то есть?". Когда у меня сдали нервы, я сказала незначительную фразу, но впоследущем она стала почти крылатой. «Моё одиночество — мой пьедестал. И я сама воздвигла себя на него». - гласила она. Люди не уставали придумывать, что значит это выражение и на время от меня все отстали.
Одним дождливым октябрьским вечером, пока дети играли у себя в комнате, мы с Йоном расположились в гостиной. Он на диване, а я на полу обложила себя документами и отчетами.
— Яна?
— М-м-м? — промычала я, не отрываясь от бумаг.
— Ты занята во вторник?
— Вообще-то я работаю, а что?
— Будет вручение премии «Человек года». Сходишь со мной?
— Ради одной премии тащиться туда? — я наконец-то оторвала глаза от бумаг и посмотрела на Йона. Он ласково перебирал мои волосы.
— Почему одной? Будет сто номинаций.
— Если ты просишь, то хорошо. — Подавила я зевок. — Только надо будет детей отвезти к Крису.
Через четыре дня в десять утра я уже стояла на пороге дома, где когда-то жила. Дверь открыла миссис Паффет, следом вышел Крис. Уехала я только тогда, когда бывший муж меня заверил, что проведет с детьми весь вечер, а завтра утром отвезет в садик.
Весь вечер я крутилась перед зеркалом, как юла, примеряя разные наряды. Мой выбор пал на длинное атласное платье цвета пудры с треугольным вырезом на груди, спины была открытой до поясницы и только лямки перекрещивались между лопаток. Волосы решила уложить в элегантный пучок. Получилось довольно мило.
Когда мы приехали, уже почти все собрались. Нас с Йоном сфотографировали и мы прошли в церемониальный зал. Он был украшен золотыми и бордовыми гелиевыми шарами и серебристыми атласными лентами.
Пока Йон разговаривал с какими-то парнями, я стояла рядом и поглядывала на выход. В голове то и дело зарождались мысли о побеге. Мой взгляд устремился на двери как раз тогда, когда в них входил мужчина с гордой осанкой. Он статно вышагивал, словно шел по подиуму. Его прямая спина и величественный стан выдавали в нем могущественного человека, который прогибает всех под себя. Его карие глаза жадно исследуют зал, возможно, кого-то выискивая, а серый костюм подчеркивает статную фигуру.
— Грант, — захохотал до боли знакомый мне голос недалеко от нас. — Опаздывать — это уже, как стиль жизни.
Меня будто током прошибло. Было непривычно видеть его так рядом и не сметь подойти к нему, проведя кончиками пальцем по гладковыбритой щеке или мощной спине.
Тем временем Крис подошел к Джастину и они, широко улыбнувшись, обменялись рукопожатием. Словно почувствовав мой взгляд, Крис повернулся в мою сторону, поймав меня с поличным. Я не стала притворяться, что искала официанта, а продолжила сверлить его недовольным взглядом. Крис отсалютовал мне, на его лице расплылась самодовольная улыбка. Захотелось дать ему пару подзатыльников, чтобы сбить эту гримасу.
Сев в кресло, обитое красным велюром, я молилась, чтобы Крис усадил свое бренное тело подальше от меня. Например, рядом с Джастином, который находился в другом конце зала. Но Грант не был бы Грантом, если бы не прошествовал к месту, которое пустовало рядом со мной, и сел именно на него! Мне захотелось выть от досады, но я только закатила глаза.
— Привет, Яночка. — Он поздоровался со мной на русском, в котором немного слышался акцент. В душе я улыбалась, вспоминая, как я помогала Крису учить язык. Но не могла этого показать, поэтому, смотря исключительно на сцену перед собой, холодно сказала:
— Здравствуй.
Люди вокруг нас шушукались, то и дело, посматривая в нашу сторону. Если они ожидают третью мировую, то мне хочется их расстроить, я этого не сделаю. Не стану опускаться до их уровня. Йон продолжал разговор с другом, в который я старалась не лезть. На самом деле мне было трудно сдерживать эмоции, когда рядом сидит Крис. К нему все время подходили разные девушки, а у меня в душе (видимо, по привычке) колыхал огонёк ревности. Хотелось вцепиться этим клушам в волосы и кричать, что "этот мужик занят", но я сохраняла хладнокровие. К слову говоря, бывший муж не давал мне повода для ревности даже сейчас. Он перекидывался всего парой слов и продолжал пытаться разговорить меня. Мне захотелось громко рассмеяться.
— Ты улыбаешься. — Прошептал мне на ухо родной голос.
Я вздрогнула и только сейчас поняла, что церемония вручения ненужного хлама уже началась, а я сидела и улыбалась, хотя на сцене толком ничего не происходило.
Спустя несколько десятков минут ведущий сказал:
— На номинацию "Волонтер года" было предъявлено три девушки. Судьи совещались недолго и приняли решение быстро. Наверное, имя победительницы для вас уже не секрет. Для получения премии на сцену приглашается… Русинова Яна!
Наверное, от удивления у меня совсем перекосило лицо. Какого, извините меня за мой французский, хрена?
Я злобно посмотрела на бывшего мужа, сощурив глаза и поджав губы. Это его рук дело. Хлебом не корми, только дай какую-нибудь пакость сделать. Ведь знает же, что я не люблю большое скопление людей, и тем-более когда все их взгляды устремлены на меня. Паршивец…
— Это я тебя туда вписал. — Гордо заявил Йон. — Хотел тебя порадовать, ты ведь рада? — улыбаясь, спросил он.
Крис ухмыльнулся, подняв одну бровь, как бы говоря: ну, что скажешь теперь? Желание удавить его росло в геометрической прогрессии.
— Безумно. — Оскалившись, ответила я.
Пришлось подняться на сцену. Наградой, если это можно так назвать, оказался обычный стеклянный прямоугольник с золотой подставкой, на котором было написано золотыми буквами название номинации и мои инициалы. Кажется, меня уже тошнит от избытка золота, его слишком много этим вечером. Скомкано поблагодарив всех, я вернулась на место и пыхтела аки паровоз.
Следующая номинация называлась "Семьянин года". Мне даже не нужно было напрягать мозг, чтобы узнать, кто им будет.
«Кристиан Грант» — слишком радостно объявила девушка.
— Спасибо всем, кто верит в меня, кто всегда остаётся со мной, что бы ни случилось. Сейчас я не особо хочу говорить, можно я просто расскажу стих?
Сказать, что зал удивился, то ничего не сказать. Мне так вообще пришлось рот рукой прикрыть, чтобы скрыть рвущийся наружу смех.
— Э-э, — потерялся ведущий от таких действий футболиста. — Наверное, можно.
— Я - дурак. — Тут мне было трудно с ним не согласиться. — Я ее потерял.
А она была мне опорой.
Замирая, ее целовал,
Каждый раз влюбляясь по-новой.
Я ее безумно любил,
Обожал ее ласковый голос.
Только редко я ей говорил,
Что люблю ее — чертова гордость!
Я с ней сросся душой навсегда
И привык к ней. Не думал, что может
Вдруг остынуть однажды глаза