— Для тебя я даже летчиком стану.
— Испытателем?
— Испытателем.
— Хочу, чтобы всё, что сейчас между мной и тобой, длилось до последнего вдоха. — Выдохнула в губы мужу.
— У нас не будет последнего вздоха. Мы даже там будем вместе.
— Пап, вот это ты тост загнул. Внучку, вон, до слез довёл. — Откуда-то из далека, слышался голос мамы.
Я начала приходить в себя. Вокруг не было ни лазурного берега, ни моря. Только Крис с леденящим взглядом. Он смотрел на меня обеспокоенно. Кругом стояла тишина, все смотрели на нас.
— Простите. — Сказала я, поднимаясь из-за стола.
В уборной не было посторонних. Вытерев слёзы, я засунула руки под холодную воду, а потом смочила щеки. Они горели огнём, который шёл изнутри меня. В одно мгновение я горела, а в следующее была, словно лёд. Было бы роскошью, если бы огонь внутри сжег меня на самом деле. Я устала от всего происходящего. Это невыносимо больно, осознавать, что я по собственной глупости упустила своё счастье. Но еще больнее вспоминать измену Криса. Расстаться с человеком — дело пяти секунд, а чтобы расстаться с мыслями о нем, может и пяти лет не хватить.
Позади меня щелкнул дверной замок. Обернувшись, я увидела Криса.
— У тебя навигатор сломался? Ты че тут забыл? Это женский туалет.
— Почему ты плакала? — загнал меня в угол этот дьявол.
— От безысходности. — Мужчина вопросительно поднял бровь. — Я сижу между тобой и какой-то бабкой. Прекрасная партия для разговоров.
— Чем я тебя не устраиваю?
— Да хотя бы тем, что ты мне изменил.
— Ты до сих пор так думаешь?
— Крис, ты прикидываешься или правда дурак? — чувствую, что начала закипать. — Мы позвонили тебе и слышали стоны. Да ладно стоны, я слушала, как ты просил её кончить для тебя.
— Все не так, как кажется. — Обманчиво грубые губы плотно сомкнлись.
— Поставь себя на моё место. Ты бы простил мне измену? — он молчал. — Ну? Простил?
— Нет.
— А мне еще что-то говорит.
— Но я тебе не изменял.
— Уходи. Мне надоело разговаривать со стеной.
Навигатор у Криса в голове сломался конкретно. Вместо того, чтобы выйти, он подошёл ко мне вплотную. Я спиной чувствовала его грудь.
— Помнишь, как ты меня любила? — шепот на ухо вызвал мурашки.
— Нет.
— Ты врёшь.
— Я не умею врать, ты забыл?
— Я никогда не забуду все, что связано с тобой.
На несколько секунд воцарилась тишина. Затылок кололо от взгляда Криса. Хотелось опять утонуть в его объятиях. Хотя бы на несколько секунд.
— Посмотри мне в глаза. — Я продолжала упрямо смотреть на кран. — Посмотри, я сказал.
Моему упрямства было не суждено прожить долго. Крис сжал мои щеки и поднял лицо к потолку, заглядывая в глаза.
— Помнишь, как нам было хорошо? — поцелуй в шею был слишком горяч. — Ты говорила, что любишь. — Поцелуй в щеку. — У меня ночами в ушах твои стоны до сих пор стоят.
Крис развернул меня к себе лицом и посадил на раковину. Платье задралось, открывая доступ к ногам. Он жадно целовал мои губы. Иногда прикусывал их, а иногда его поцелуй становился приторно-сладким. Некогда любимый мною мужчина начал распускать мою французскую косу, а другой рукой удерживал за талию.
— Если не можешь вернуться ко мне, то хотя бы подари этот раз. — прохрипел Крис на ухо.
Он был на грани. Я чувствовала это. Его голос уже сел, а руки начинали дрожать. Так было всегда, когда он сильно меня хотел.
— Ну же, любимая, это будет последний раз. — от его голоса по спине побежали мурашки. — Только моя.
Крис расстегнул свои штаны и почти добрался до моего кружевного белья, но его планам было не суждено сбыться.
— Нет. — Уверенно сказала я.
Наверное, в этот момент он чувствовал себя так, как чувствует человек, которого облили ледяной водой. Крис медленно поднял на меня глаза и изогнул бровь.
— Что ты сказала?
— Я сказала, что не буду с тобой спать.
— Почему? — он спросил это так, словно не понимал очевидного.
— Ты прикалываешься? Во-первых, несколько недель назад ты сказал мне, что я подстилка. Во-вторых, у тебя есть невеста.
— Ты до сих пор обижаешься?
— Нет, я так радуюсь.
— Прости, я тогда не сдержался. — Крис провёл пятерней по волосам.
— Я-то прощу, но наличие невесты от этого не изменится. — Спрыгнула с раковины. — Ты мне тогда так залечивал, как любишь её.
— Так значит? — пропыхтел бывший муж, застегивая ремень.
— Да, так. Я стану для тебя самым страшным наказанием. Я была единственной, кому ты был нужен со своими закидонами. Ты будешь помнить меня всю жизнь, потому что я лучше всех твоих предыдущих баб. Да и будущих тоже.
Не смогла смотреть в растерянное лицо бывшего мужа, отвернулась к зеркалу и начала собирать волосы в пучок.
— Ты изменилась.
— Ты помог.
— Я не изменял тебе.
— У меня это уже вот тут сидит. — Провела пальцем поперек шее. — Мне надоело слышать одно и то же. Уходи.
Как ни странно, Крис вышел из уборной. После этого разговора чувствую себя разбитой. Он словно всю душу из меня выпил. Постояв еще пару минут, я вернулась обратно в зал. Бабушка что-то рассказывала Долорес и не заметила, как я села на место. Крис больше не пытался завести со мной разговор. Сидел, какой угрюмый и печатал что-то в телефоне. Предполагаю, это либо Джастин, либо Ирис.
Начала играть музыка для танго, но никто не решался идти на танцпол. Мой сосед по столу встал со своего места и подал мне руку. Моё выражение лица не передать словами. Что он творит?
— Грант, сядь и не позорься. — зашипела я аки змея.
— Я хорошо танцую, чего мне позориться?
— Сядь — кому говорю?
Бывший был настойчив. Он продолжал держать свою руку, как бы приглашая меня.
— Ян, ты чего сидишь? — забеспокоилась бабушка.
— Вставай, систр.
— Дочь, ну не обижай мужчину.
— Вставай уже.
— У вас на свадьбе вы станцевали очень красивый танец.
Когда я встала, хор голосов стих, потому что в упор смотрели на нас с Крисом. Я видела довольные лица официантов, которые подоставали свои телефоны, чтобы снять нас на камеру, когда мы будем танцевать. В уме они уже считали деньги, которые им заплатят в газете за такую новость. "Продажные твари" — хотелось закричать.
Крис вывел меня в середину зала и сомкнул руки на талии. Меня обожгло огнём изнутри.
— Ты за это ответишь. — перешла я на угрозы.
— Разве я тебя принуждал?
— Да, ты давил на меня. А давление на психику человека преследуется по закону. — Выпалила я.
— Неужели? В суд на меня подашь?
— В суд, может, и не подам, но ноги тебе отдавлю, чтобы ты больше никогда не вышел на ринг.
— Оставить меня без хлеба?
— У тебя столько денег, что можно в каждом населенном пункте купить по хлебопекарне. Так что без денег не останешься. А если продать твоё движимое и недвижимое имущество, то можно накормить Африку.
— Ах, Яна, ах. Как не красиво считать чужое имущество.
Крис сделал так, чтобы я прогнала спину, и взял в плен часть моей ноги. О, Боже, это в какой же позе я стою перед людьми? Да еще и в обнимку с почти женатым мужчиной. Да ладно я, но почему этот почти женатый мужчина лапает мою конечность?
— Может, отпустишь?
— Да, пора.
— Ты ждал, когда нас сфотографирую? — начала ругаться я.
— Да. — Сказал, как заклеймил.
— Ты этого даже скрывать не собираешься? — я хлопала глазами от удивления настолько сильно, что, наверное, Крису в спину дул ветер.
— Скрывают те, кто чего-то боятся или стесняются. Я не отношусь ни к тем, ни к тем.
— Замечательно просто. — Пробухтела я, опустившись на своё место.
Этот вечер благополучно закончился. Больше меня не заставляли ни с кем танцевать, да и в целом забыли о моём существование. Но на следующее утро, как я и предполагала, весь интернет кипел обсуждениями меня и Криса. Фотографии были подобраны вообще идеально — то Крис меня за вторые девяносто лапает, то за ноги хватает, то, вообще, "пытается поцеловать". Ну, это так журналисты написали. На самом деле в тот момент он тянулся за солью.