— Солдат и обязан делать больше... по оставим этот разговор... Противник рядом, а поддержание порядка... дело ваше. Провожать меня не надо, оставайтесь,— и он растворялся в темноте.
Когда же придет рассвет? Да, я ждал этого, может быть, с большим нетерпением, нежели кто-либо другой в походной заставе. По крайней мере будет видно, что делается перед глазами.
Бредут, шатаясь, люди, сталкиваются, падают. Иной после падения еще продолжал на четвереньках движение. Подняться он не в состоянии.
Моя задача — обеспечить безопасность людей, спящих на ходу. Все в колонне полагаются на бдительность взводов, несущих охранение. Противник близко, вот... снова вспыхнула ракета... Вчерашний день, атака танков... Слова командира дивизиона всплыли в памяти и несколько ободрили меня. Я стал считать людей. Еще несколько часов назад положение было терпимым. Они были на виду, шли кое-как, но все же шли... а сейчас? В предрассветной мгле пропали куда-то... Позади четыре орудийных номера на ногах спят, прислонясь один к другому. Нет, невозможно! Этак он свалится — и поминай как звали, даже днем с огнем не найдешь во ржи. Нужно принимать меры. Немедленно. Я соберу их и пусть идут вместе, держась друг за друга. Но... оголяется прикрытие. Пойду, поставлю в известность командира батареи. Люди не в состоянии передвигаться порознь.
С этим намерением я оглянулся и увидел длинную вереницу людей. Они шли в обнимку. Неужели колонна, пять отдельных подразделений с дистанцией в пятьсот шагов? В таком виде! И я понял, насколько безвыходно положение. Ставить в известность — кого? О чем? Разве командиры, усилиями которых двигалась эта толпа людей, не знают их состояния?
Безмерная усталость сковала мышцы. Я сам не мог двинуться с места. Что делать? Идея командира дивизиона нежизненна, исчерпала себя? А долг, присяга? Нет, я обязан... они обязаны... все мы обязаны идти любой ценой. Я повернул обратно.
Под ногами стелилась колючая ежевика. На склоне бугра поле, вдали виден лес. Мой взвод спускался вниз, в лощину. От треугольника, образованного парными дозорами, ничего не осталось. Люди перемещались скопом, три-четыре кучи.
В стороне тащились два-три человека, по всей вероятности, из головной походной заставы. 1-й огневой взвод опередил колонну?
Водворить порядок. Дозорные сейчас же должны занять свои места! Но командиры орудий и командир отделения тяги тверже, чем остальные, держались на ногах, были вроде поводырей. Как только они отошли, наступило замешательство. Одна куча распалась, люди столкнулись, падали.
Я вернул сержантов, и они принялись за дело. Подъем длился медленно и долго. Но подоспело время, и в затуманенные сном головы вернулось сознание. Орудийные номера заняли назначенные каждому места.
Третий день войны
24 июня. Время 4 часа 30 минут. Походная застава шла, держась лесной опушки. Молодые ветвистые сосны испускали аромат смолы. Не знаю, тепло ли, веявшее со стороны сосен, или мысль о дозорах явились причиной того, что мой разум на какое- то мгновение сковала истома. Я потерял связь с происходящим. Перед глазами вдруг возник человек, майорские знаки различия. Командир дивизиона!
— Товарищ майор... первый огневой взвод третьей батареи несет службу левой боковой заставы. За время...
— В таком-то виде люди... как со свадьбы... И сам он спит. Кругом противник, черт побери, возьмитесь за службу,товарищ лейтенант.— Командир дивизиона скрылся, как привидение, среди сосен. С ним были еще какие-то люди, три-четыре человека, по-видимому, сопровождавшие.
Я остановил взвод. Орудийные номера топтались в сонном забытье на месте. Бледные измученные лица, пялят глаза. Головной дозор находился с боковым вместе. «Внимание, становись, оружие на изготовку. Этого я не потерплю! Вздремнули немного и всё, довольно. Старшим дозоров, выйти из строя! Отставить... Отставить... отставить. Внимание! Дозорным поменяться местами! Проценко, Дорошенко, Белый! По местам, бегом... марш!» И они побежали.
Лес кончился. До горизонта раскинулись поля. 1-й огневой взвод очнулся. На дороге я увидел колонну, спят все поголовно. У меня стало меньше поводов обращаться к дозорным.
Вдали над вершиною леса показалось солнце. Лучи его рождали в душе облегчение. Орудийные номера уже не сталкивались лбами, не валились наземь. У сержанта Дорошенко на лице какое-то подобие улыбки.
— Эй,— кричал он дозорному,— просыпайся. Гляди под ноги... ящерица... не наступи на хвост!
Пришел проверяющий — военинженер 3-го ранга Попов. Оказывается, была предпринята попытка перейти шоссе. Помешала немецкая автоколонна. Подразделения возвращаются обратно в лес, который прошли ночью. Боковая походная застава должна обеспечить прикрытие со стороны строений, которые виднелись вдали.